Первая строка отделялась от всех, цепляя взгляд.
«Мистер Олдридж, пожалуйста, не рассказывайте никому, о чём я здесь написала.
Без Эллы мне очень грустно и тяжело. Я впервые осталась совсем одна. Раньше у нас была хорошая семья. Папа и мама любили друг друга, а мы с Эллой любили их. Мама всегда улыбалась и смеялась вместе с папой. Мы были счастливы.
Но когда папу забрали на войну, мама перестала улыбаться. Она сидела у окна и всё смотрела вдаль. Иногда забывала приготовить еду или даже не слышала, что мы её звали. Мы с Эллой сидели рядом и ждали, пока она обернётся, но она почти никогда не оборачивалась. Нам было очень грустно.
Потом пришло письмо от папы. Помню, тогда мама впервые улыбнулась и сказала нам беречь друг друга. Она плакала всю ночь, а утром её не стало.
После этого мы попали в приют. Сначала здесь было страшно, но мы быстро привыкли. Воспитатели и отец Йозеф нам всегда улыбались, давали хлеб и молоко, умывали нас и слушали. Я думала, что мы нашли новую семью, и здесь нас никто не бросит. Элла, думаю, тоже так считала.
Когда нас привезли сюда, здесь было мало детей. Мы со всеми познакомились и подружились, но был один мальчик, с которым нам сказали не дружить. Он всегда смотрел куда-то в пустоту, как мама, но говорил, что рядом стоят другие дети, хотя никого не было. Ещё он рассказывал, что его друзья, которых у него тоже не было, шепчут ему о каких-то опасных тайнах и говорят плохие слова про отца Йозефа. Все смеялись над ним, и мы с Эллой тоже. Он плакал, обняв игрушечного зайчика, и просил о помощи, а мы всё равно продолжали над ним смеяться. Сейчас мне стыдно за это.
Я не помню подробностей, но мальчик потом куда-то пропал. Тогда мы спали все вместе в крыле девочек, и утром его уже не было в кровати. Нам сказали, что его забрали в семью, но никто этого не видел. Через несколько дней пришёл епископ Иоганн. Он выстроил нас в столовой в линию, сказал стоять ровно и повторять за ним слова. Мы клялись, что никогда никому не расскажем про мальчика и про то, что он видел. Я боялась, что если не скажу, он будет смотреть прямо на меня. Его глаза… я никогда их не забуду.
Многое я уже забыла и не хотела вспоминать. Здесь ничего не происходило. Просто становилось больше детей. Потом на место отца Йозефа пришла сестра Марта, и стало совсем хорошо. Но когда Элла стала видеть то же самое, что и тот мальчик, я всё вспомнила.
Никто мне не верит, что Элла правда видела призраков. Она рассказывала мне, что всё началось с боли во лбу. С каждым днём боль становилось всё сильнее, и как-то раз Элла увидела какого-то мальчика в старой одежде. Старой не в смысле поношенной, а такой, которую носили давно. Его звали Джек. Как Элла сказала, Джек заметил, что она его увидела, и больше от неё не отставал. Я очень переживала за Эллу, но она всегда успокаивала меня и говорила, что это даже интересно — видеть то, чего не видят остальные».
Дальше почерк становился всё более неразборчивым, и Александру приходилось подолгу корпеть над каждым предложением.
«В один из дней Элла сказала мне, что Джек заговорил с ней. Он твердил ей, что приют опасен, что таких, как она, здесь не любят, и ей нужно было бежать. Больше мальчик не давал Элле покоя. Он мог разбудить её ночью, мешать на уроках и прогулках. Элла попросила его остановиться, но мальчик не слушал её.
В последнюю неделю стал появляться не только Джек, но и другие дети. Элла уже мало рассказывала о них. Она вообще перестала со мной общаться. Но ночью, перед тем, как случился тот приступ, она всё же поговорила со мной. Оказывается, призраки запугивали её смертью и говорили опасаться взрослых. Они не покидали её ни днём, ни ночью. Наверное, им всё же удалось убедить её в опасности, потому что иногда вместо лиц учителей и воспитателей она видела уродливые тени с широкими улыбками.
Мне нужно было обо всём рассказать, но я боялась, что Эллу заберут так же, как того мальчика, и я лишусь своей семьи. Мне нужно было подумать о ней, а не о себе…
Только сейчас мне всё равно никто не верит, и тогда бы тоже не поверили. Моя сестра никому не врала, и я тоже не не вру. Поэтому, пожалуйста, помогите ей вернуться поскорее… Я по ней очень скучаю…»
Олдридж перечёл всё ещё раз. Содержание страниц не укладывалось в его голове. Элла сошла сума, как прошлая учительница арифметики, миссис Эльтон, или действительно видела каких-то призраков? Последнее предположение казалось Александру абсолютным вздором, но пошатнувшийся от местных загадок и тайн рассудок был готов принять за правду всё, что угодно.