— О! А ты у нас, значит, певец?
Эдгар демонстративно закатил глаза.
— Тогда тебе стоит подождать весны, — спокойно сказал Олдридж, поймав заинтересованный взгляд мальчика. — Станет теплее, и, может быть, ты научишься не хамить старшим.
Мальчишки прыснули, стараясь скрыть улыбки. Эдгар вновь закатил глаза, надул румяные щеки, но промолчал. Его дерзость уже давно не воспринималась Александром всерьез. Она была не более, чем щитом, колючками, покрывающими тело беззащитного, маленького зверька.
Разве можно обижаться на ежа, уколовшего в пятку, если ты наступил на него сам?
Ветер пробирался под воротник. Впереди, над крышами, уже виднелся шпиль Святого Петра. С каждой минутой вокруг становилось тише: разговоры стихали, смех редел, а воздух, до этого пустой и свободный, густел от дыма и утреннего света. Возле церкви уже не было ни души. Александр, напуганный возможным опозданием, начал подгонять мальчишек и заковылял насколько мог быстрее.
К счастью, спешка оказалась напрасной — пришли они вовремя. Александр передал учеников сестре Марте, встретившей их у входа, и, когда они скрылись из виду, осмотрелся по сторонам. Церковь, пропитанная тяжёлым ароматом воска и ладана, не оставляла ни единого свободного уголка. Люди едва ли не сидели друг у друга на головах, а о местечках, где можно было бы прислониться плечом и отстоять службу, не шло и речи. От шепота, чьих-то разборок, негодующих возгласов и смеха закладывало уши.
Не скрывая обречённой гримасы, Олдридж, уповая на волю случая, решил-таки прорваться к кафедре.
Впереди, чуть поодаль от алтарной лестницы, он заметил Томаса, разговаривающего с отцом Йозефом. На его лице играла привычная, ироничная улыбка, но во взгляде, брошенном Александру, когда тот вынырнул из толпы, блеснуло что-то настороженное, почти хищное. Слегка наклонившись вперёд, Томас что-то говорил отцу Йозефу, а тот, побледневший и нервно сжимающий узкий рукав рясы, энергично кивал в ответ. Из-за шума различить их разговор было невозможно.
В груди всколыхнулась злость. Олдридж, озадаченно оглядывая зал, сделал вид, что не заметил хорошего знакомого. И всё же взор то и дело возвращался к фигуре в дорогом сером костюме. Кто-то из прихожан, пробираясь к зазывающей на свободное место полной женщине с блестящим от жира лицом, задел Александра плечом — так, что тот едва не упал, — и, не извинившись, втиснулся между женщиной и застывшей в панике девочкой. Проглотив ругательство, так и рвущееся наружу, Александр испепелял взглядом неуклюжего мужчину и, когда устал, обернулся обратно.
Пространство у лестницы пустовало: отца Йозефа нигде не было видно, а Томас Хоггарт, будто появившись из ниоткуда, уже стоял позади Александра.
— Мистер Олдридж! — растекаясь в радостной улыбке, воскликнул он и протянул руку. — Какая неожиданная и приятная встреча!
— Взаимно, — из вежливости согласился Александр и наскоро пожал протянутую руку. — Вы умеете эффектно появляться, мистер Хоггарт.
На жизненном пути иногда встречаются люди, которые одним своим присутствием заполняют всё пространство. Томас был именно из таких. Его было слишком много для этого набитого людьми зала, из-за чего учитель ощутил себя выброшенным во власть какой-то неведомой стихии.
— Разве? Я думал, вы меня заметили, — сказал Томас. Уголки его губ чуть опустились, будто в досаде, однако глаза по-прежнему излучали насмешку.
— Вас тяжело не заметить.
Смех Томаса, грудной и мелодичный, заставил Александра невольно улыбнуться. На плечо легла рука в чёрной бархатной перчатке и легко сжала его.
— Не знай я о ваших любовных предпочтениях, Олдридж, — произнёс Томас с едва сдерживаемым смешком, — посчитал бы ваши слова самым приятным комплиментом.
— Вы вольны принимать их за что угодно.
Между ними повисла пауза. Смех, оживленные разговоры и шаги прихожан усиливали неловкость тишины. Томас первым нарушил её.
— Вы напряжены, мистер Олдридж, — неожиданно серьёзно произнёс он и чуть сильнее сжал плечо. — Вас что-то беспокоит? Не любите праздники?
— Думаю, где бы сесть, мистер Хоггарт, — ответил Александр и, вопросительно выгнув бровь, посмотрел на зажатое плечо.
— Вы не поверите, Олдридж, — небесные глаза Томаса искрились восторгом. — Я как знал, что вы придёте, и приберёг ещё одно место. — Свободной рукой он указал на первую полупустую скамью в левом ряду и добавил шутливо: — Мы же не хотим всё пропустить?