Как бы Александр не пытался отцепить от себя Анну или вразумить её словами о помощи, она продолжала вырываться и неразборчиво кричать. Тотчас рядом с ними появился Томас. Встав за спиной женщины, он сгрёб её в свои объятия и оттащил на несколько шагов, давая Александру возможность действовать.
Сторож лежал неподвижно. Впалые глаза были закрыты, кожа его, всё такая же бледная, почти светилась под лучами солнца; на теле же не виднелось никаких травм, кроме тех царапин, что оставила на нём Анна. Олдридж встал перед сторожем на колени, нерешительно поднёс руку к его носу и, не ощутив дыхания, приложил ухо к груди.
— Он живой! — заглушая монотонную молитву священника, прокричал Александр и вскочил на ноги. — Где врач? Куда он делся? — обращался он к умолкшему отцу Йозефу. — Позовите его или найдите хотя бы миссис Мёрфи. Немедленно!
Кривя лицо от брезгливости, отец Йозеф проскочил вдоль рядов и выбежал на улицу. За два широких шага Олдридж подлетел к Анне, схваченной Томасом за предплечье. Вид её показался ему до отвращения умиротворённым, потрескавшиеся губы растягивались в блаженной улыбке, но глаза… Глаза эти смотрели на него с трезвым расчётом.
Разозлившись, Александр выдернул Анну из рук Томаса, ноги её подкосились, и она упала перед ним на колени.
— Ты что здесь устроила? Ты не заметила, что твой любовник жив? — он схватил её за плечи и встряхнул, будто тряпичную куклу.
И вновь жуткий, пронзительный смех прокатился под каменными сводами. Больше никак не удерживая Анна повалилась на пол и начала извиваться точно змея, хватаясь и оттягивая разные концы своей одежды, выгибаясь дугой, выдирая волосы, царапая шею и ключицы.
— Кажется, у неё припадок, — подойдя ближе, сказал Томас вполголоса.
На такую бесполезную сейчас констатацию факта Александру хотелось съязвить, однако он бесцветно произнёс:
— Нужно как-то её остановить, иначе она на себе живого места не оставит.
— Как скажете, мистер Олдридж…
Биение сердца сторожа было медленным, но стабильным. Отойдя от него, Александр предложил Томасу пригвоздить руки беснующейся женщины над головой, чтобы та более себе не навредила. Но, как только они привели план в действие, Анна, смеясь во всё горло, начала вырываться с несвойственной человеку силой.
— Ах, вы думали, что он благословит вас? — завопила она, почти вырвавшись. — Как же смешно! Какие же вы все дураки… — дрогнув, голос её всё слабел, а тело теряло силы. — Он здесь… Он уже здесь… Мой Бог… мой Повелитель…
В церкви стало неожиданно тихо. Исчез всякий звук, словно его поглотила водная толщь. Меж арок дрогнула тень, и вскоре из её темноты показался седой мужчина, одетый в бело-золотую казулу. Олдридж, не сомневаясь, понял, кто это, как только встретился с надменными, оценивающими маленькими глазками. Это был епископ Иоганн.
Глава 11. Откровения и откровенности
Разговоры о сорвавшейся утренней службе не утихали до вечера. Конечно же, главным распространителем слухов стала миссис Мёрфи, всегда ответственно подходящая к своему любимому виду досуга. От неё, уже после обеда, когда домовладелица напиталась разными мнениями, Александр узнал обо всём, что происходило после того, как он ушёл отводить мальчишек обратно в приют.
Собственно говоря, несчастную Анну, продолжившую пугать паству своим необъяснимым поведением, сразу же нарекли одержимой. Поползли разговоры, что её чревом завладел дьявол, чтобы чинить раздор между людьми и вводить смуту в чужие семьи. Кто-то же без зазрений совести заявлял, что она собственноручно погубила своего мужа, и, если бы сегодня её не остановили, она бы свела со свету всех мужчин деревни.
Однако рассуждения суеверной толпы так бы и оставались в корне своём обычной болтовнёй, не претендующей на достоверность, если бы не были подкреплены твёрдым словом Бога, обрётшим голос в устах епископа Иоганна. Сомнения были развеяны, а догадки — подтверждены. Оттого одержимую — так теперь называли Анну — было решено поместить в склеп за церковью и запереть её там до «сеанса изгнания демона».
Её полуживой возлюбленный же пришёл в себя через час после всех событий и почему-то, как ни в чём не бывало, заторопился домой.
Слушая миссис Мёрфи, Александр не скрывал скептицизма, но никак ей не противоречил. Из всего её рассказа главным образом его удивила жестокость людей, в мороз посадивших женщину, которую они знали много лет, в каменный склеп. А что могло ждать его, узнай кто об их с Полом дилетантском расследовании?.. Этого уж точно не хотелось выяснять.