За всё то время, что Александр пребывает в Лаймстоне, он стал свидетелем трёх случаев психоза, и только последний приписан к так называемой одержимости. Отсюда напрашивался резонный, но весьма неприятный вопрос: правда ли, что миссис Эльтон ушла на пенсию, а Элла — в больнице?
Как бы то ни было, этот вопрос, по мнению Олдриджа, ещё мог подождать. А вот, что ждать уже не могло, так это заболевшая София. Мягко напомнив миссис Мёрфи о своей безвозмездной помощи в доме старушки Сьюзен и попросив её о небольшой ответной услуге, уже к вечеру он получил свежий мясной пирог и баночку засахаренного мёда.
После морозного дня закатное небо, покрытое густыми серыми облаками, расцвело золотом и пурпуром. Щёки Александра горели, в груди разрасталось приятное волнение. Оказавшись на пороге дома Софии, он не знал, как лучше поступить: позвонить в колокольчик или постучать в дверь.
«Вдруг она спит? — размышлял он. — Наверняка у неё температура, и будить её звонком было бы жестоко. Но если не спит, обычного стука может и не услышать».
Собравшись с духом, Александр решился постучать.
«Не откроет — приду завтра», — подбодрил он себя.
Дверь распахнулась так быстро, будто за ней стояли в нескольких шагах. В проёме появился Томас Хоггарт, одетый во всё то же серое пальто, шея же его была обмотана большим бордовым шарфом. Голубые глаза, встретившиеся с глазами Александра, радостно блеснули.
Олдридж не смог ответить ему тем же.
Всё, что говорил Хоггарт утром, теперь казалось ложью. И выходит… их отношения с Софией вовсе не такие уж «дружеские»? Александр почувствовал себя настоящим идиотом, поверившим сладким речам этого подлого, расчётливого жука.
— Какие люди! Мистер Олдридж, проходите! — почти как хозяин, с сияющей улыбкой распахнул дверь Томас.
Теперь Александр увидел и Софию. Она выглядела такой измученной, такой бледной, что сердце его болезненно сжалось, и злость, ещё минуту назад кипевшая в груди, почти исчезла.
— Я, пожалуй, пойду, — проговорил он бесцветно.
— Нет-нет-нет, — поспешила к двери София. — Пожалуйста, не уходите… — её молящий взгляд нашёл его. — Прошу вас, Александр. Мистер Хоггарт уже уходит, — добавила она и бросила на Томаса выразительный взгляд.
— Конечно, мистер Олдридж, не стойте на пороге, — отозвался тот всё с той же улыбкой. — Вы же помните: я не посмею вам мешать.
Кивнув на прощание, Томас вышел на улицу и неспешно направился в сторону церкви.
Александр смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается острый, неприятный вопрос: что он делал в доме Софии? Он понимал, что не имеет права спрашивать, но желание узнать горело в нём слишком сильно.
София, вероятно прочитав это на его лице, осторожно коснулась рукава его пальто и мягко потянула внутрь.
— Я сдаю мистеру Хоггарту комнату, — начала она, пока закрывала дверь. — Он приехал на день раньше вас, и ему негде было поселиться. Тогда у миссис Мёрфи была свободная комната, но она и все мы ждали вас, Александр. Вот я и решила немного… подзаработать… Работать воспитателем, конечно, благородно, и я люблю своё дело, но… деньги никогда не бывают лишними, верно?
В доме пахло травами и чем-то сладким, почти приторным, похожим на ваниль. Короткий коридор выводил на тесную, но уютную кухню. Расположение мебели в ней напоминало кухню миссис Мёрфи. Однако качество её казалось совсем совсем иным: тумбы новые, добротные, печь дорогая, буфет — явно не из дешёвых.
«Откуда у простой воспитательницы такая роскошь?» — Мысль промелькнула и исчезла, оставив после себя неприятное послевкусие.
София снова заговорила:
— Я знаю, как это выглядит со стороны, — продолжала она, поглядев в сторону. — Одинокие женщина и мужчина в одном доме… Всякое можно подумать.
Александр поставил на стол пирог и банку мёда. София посмотрела на них своими чистыми, чуть уставшими глазами и поджала губы.
— Я не обременён предрассудками, — пожал он плечами и улыбнулся. — Хотя и от других не слышал о вашей… ситуации.
— Я так этому рада, — облегченно выдохнула она, но в глазах её мелькнула какая-то загадочная тень.
— Теперь хотя бы понятно, как мистер Хоггарт умудряется так быстро исчезать, — заметил Олдридж, пытаясь скрыть остатки неловкости.
Натянуто улыбнувшись, София предложила выпить чаю и помогла с верхней одеждой. Александр окончательно размяк. Ни о Хоггарте, ни о мебели, ни о сегодняшнем хаосе он больше не думал. Его поразило, с какой заботой София к нему прикасалась. Ненароком у него закралась фантазия, где каждый зимний вечер она встречает его, своего мужа, на пороге их общего дома, согревает поцелуями замёрзшие щёки, а после кормит вкусным ужином и остаток вечера не выпускает из объятий, нежась у потрескивающего камина. Славная была бы жизнь!