Вместе с этими словами Олдриджу снова вспомнилось знакомство с миссис Эльтон. Эта женщина и правда не заботилась о том, что о ней подумают люди. Но то же самое можно было сказать о нём самом.
— О, нет! Вы разбиваете мне сердце! — Александр зажмурился и театрально схватился за грудь. — Ещё одна иллюзия разрушена…
— Ну-ну, не грустите, — подыграла София и, поднявшись из-за стола, подошла ближе. — Уверена, совсем скоро они поймут, что не нужно бояться вашей маски, ведь её попросту нет.
— Вы намекаете на моё безумство или мою заурядность?
— Нет, — ответила она, стараясь заглянуть в глаза. — Просто… иногда хочется верить, что бывают люди и без подвоха… Ведь пытаясь обмануть всех, мы так или иначе обманываем себя. Это изматывает.
— Хорошо… Тогда со мной всё понятно. А что насчёт вас, София? — голос Олдриджа, желающего перевести тему, стал томным, а взгляд — испытующим. — Вы ещё не показали мне своё истинное лицо?
— Я не стремлюсь произвести на вас ложное впечатление. Чтобы меня понять, нужно просто смотреть. Как говорится, глаза никогда не врут. К тому же, — София взглянула на фарфоровый чайничек, — мне кажется, чай уже готов.
После того, как Александр, стараясь не дрогнуть рукой, разлил по чашкам ароматный, с нотами бергамота, чёрный чай, на кухне установилась такая тишина, что было слышно тихое поскрипывание остывающих на морозе стен. Взяв свою чашку, приятно согревающую ладони, Александр сел напротив Софии. Орудуя большим ножом, она разрезала пирог на удивительно равные друг другу кусочки, два из них разложила на небольшие тарелочки с изображением поющей птички.
На улице шелестел ветер, а на кухне установилось глубокое, тёплое, словно одеяло, молчание, которое не хотелось нарушить ни словом, ни действием. Казалось, что в этот вечер весь мир сузился до маленькой кухни, двух одиноких людей и слабого, подрагивающего света от свечи. София иногда подносила пальцы к виску, будто проверяя, не поднимается ли температура, но всё равно пила чай маленькими, осторожными глотками. Александр изредка поглядывал за её действиями, стараясь не выдавать своего внимания, и чувствовал, как внутри растекается спокойствие, какое он испытывал только рядом с ней.
— А как вашему сослуживцу с таким-то характером удалось стать дворецким у настолько знатного человека? — всё же нарушила паузу София.
— У него не было выбора, — отвечал Олдридж, попутно подливая чай в её опустевшую чашку. — Его дед, отец и дядя были дворецкими. Думали, что с возрастом он образумится и продолжит их семейное дело, но этого, как вы могли понять, не случилось. На этой почве мы с ним и сдружились. Наверное, если бы его не уволили, он так бы работал и не ушёл на войну.
— Надеюсь, сейчас он занимается тем, что ему по нраву, — с воодушевлением произнесла София, однако, заметив поджатые губы, совсем робко уточнила: — Так ведь?..
— Нет… Его нет в живых.
На этом бы Александр мог остановиться, но безотчётное доверие к Софии и желание — поделиться хотя бы мизерным кусочком самого страшного периода в своей жизни, взяли над ним верх.
— В сорок втором он попал в плен, где через месяц его убили.
— Какой ужас! — изумившись, София прикрыла рот ладонью. — Но как вы узнали, что он умер? Это точно? Вдруг ему удалось спастись?
— Я видел его тело собственными глазами.
— Мне так жаль, Александр. Простите, мне не следовало…
— Всё хорошо. Прошло уже столько времени, что иногда мне кажется, что всё это случилось с кем-то другим… не со мной.
Погружённый в воспоминания, скованный ими будто под коркой льда Олдридж ощутил нежное прикосновение горячей руки к своим пальцам и вмиг поднял на Софию затуманенный взор. Глаза её были уж слишком печальны, из-за чего болезненная синева, прилипшая под ними тёмными кругами, только усилилась.
— Я не знаю, от чего конкретно вы бежите, Александр, — София, подвинув руку ещё ближе, провела большим пальцем по острым костяшкам, — но знайте, что всегда можете обратиться ко мне за помощью. И я говорю это не из вежливости, а потому что искренне хочу вас понять и помочь.
Александр не выдержал тяжести этой незаслуженной заботливости и стыдливо опустил глаза на их руки.
«Она ни за что бы не предложила мне помощь, зная всю правду», — думал он. — «Но это и не важно. Главное, что она снова доверяет мне».
— Я не заслуживаю вашей поддержки, София. Не сейчас, не после того, что я совершил осенью…
— Забудьте уже об этом! — голос её стал таким же звонким, как при пении. — Да, тогда я испугалась, но вы даже представить себе не можете, как я корила себя за свою неосмотрительность. По моей вине вы выпили лишнего, и повели себя так, как не повели бы, будь вы хоть сто раз пьяным, — на миг она замолкла и неожиданно сильно сжала ладонь, вынуждая Александра вновь посмотреть ей в глаза.