— Примите мои извинения, миссис Мёрфи.
— Что мне ваши извинения, мистер Олдридж? Знайте, как хозяйка этого дома, я более не потерплю такого рода поведение. А сейчас идите и немедленно умойтесь, — женщина прошла на кухню и, обернувшись, прибавила с мягкой улыбкой: — Пол, возьмите себе тазик и спускайтесь через полчаса обратно — накормлю вас завтраком, — тут она вернула строгий тон, взглянув на Александра. — Вы тоже можете присоединиться.
Пройдясь вместе с мистером Олдриджем до ванной, Пол забрал приготовленный таз, поднялся к себе и сел на кровать. Штанины гармошкой поползли вверх, кожаная куртка уже лежала на стёганом покрывале, а ботинки, снятые вместе с носками, были аккуратно поставлены возле ножек кровати. Одна за другой ступни погрузились в тёплую воду, и Пол, ссутулившись, довольно выдохнул. Мысли о новом соседе на время затихли, спрятавшись на задворках сознания. Щеку пригрел солнечный луч, пробившийся сквозь зашторенное окно, пока, умиротворенно прикрыв веки, Пол двигал замёрзшими пальцами в воде и наслаждался её теплом. В комнате было по-привычному тихо, лишь лёгкий шум воды и едва слышное пение миссис Мёрфи внизу на кухне нарушали это спокойствие.
Вскоре вода в тазе остыла, да и Пол уже давно не грел в ней ноги. Он стоял у стены, перед висевшим возле двери отрывным календарём, и почти не моргая смотрел на жирную цифру «5».
История Пола Голдмана берёт своё начало далеко за пределами Лаймстона. Так же, как и Александр, он прибыл в эти края не без серьёзной на то причины. Рос он без отца, а мать едва ли могла закрыть брешь в потребности ребёнка быть как все.
В десять лет Пол начал помогать на ферме у мистера Джо, местного молочного магната. Там он впервые встретился с Лиззи, милой, прекрасной Лиззи… Дочка местного молочного магната не имела привлекательной внешности. Бледное лицо её и плечи покрывали веснушки, а тело, вопреки семейной породе, отличалось болезненной, несуразной худобой. Лиззи было уже двенадцать, и пусть она не ходила в местную школу, знала она куда больше Пола. Она с лёгкостью запоминала текст любой книги, что попадала ей в руки, и с восторгом цитировала понравившиеся строки. Эта способность к запоминаю всего и вся придавала ей ещё и чудаковатости.
Пол никогда не замечал в ней странностей. Каждую встречу Лиззи горячо пересказывала ему только что прочитанные истории, а тот придумывал к ним продолжения. Спустя десятки прочитанных книг детская забава переросла в нечто большее: Пол начал перекладывать истории в стихи.
Возможно, он слишком быстро привязался к Лиззи. Порой, ради забавы называя её сестрой, он подолгу недоумевал непонятному возмущению девочки. Её голубые глаза искрились неописуемым восторгом при каждом взгляде на него: когда они мило беседовали на поляне, когда он работал на ферме, когда носил коровам сено и даже, когда вычищал хлев. Лиззи уже давно знала, что между мальчиком и девочкой бывает не только дружба. Пол об этом даже не догадывался. Ему хватало просто быть рядом с ней.
В четырнадцать, после окончания школы, миссис Голдман пристроила сына на ту же фабрику, где работала сама, а через месяц Лиззи без предупреждений исчезла. Оказалось, что она уехала на обучение в Лондон, и больше они с Полом не виделись.
Прошло ещё четыре года. Жизнь Пола, продолжающего работать на фабрике, наконец-то стала такой же, как у всех: размеренной и однообразной. Он продолжал писал стихи, но уже без былого запала. Строки его потеряли всякий оптимизм и стали беспросветно пустыми, из-за чего им всё чаще стали овладевать мрачные мысли. Через некоторое время все вечера и выходные он начал проводить дома, утопая в размышлениях и более ничего не сочиняя. Может, именно чрезмерные раздумья привели его тогда на обрыв…
Пение миссис Мёрфи на кухне стихло, и только скрип старых половиц напоминал о её присутствии. Голдман сел на мокрый от стекающей с босых ног воды пол и безвольно смотрел на календарь.
Он не мог сказать точно, что конкретно вынудило его поддаться уговорам и выйти на городскую площадь — скука или свойственное любому молодому человеку бунтарство. Но в чём он убеждался каждый год — Ночь костров навсегда изменила его жизнь.
Через несколько лет после отъезда Лиззи у Пола наконец-то появились друзья. В школьные годы главные хулиганы класса Ник и Чарли, мягко говоря, задирали его. Однако судьба — самое непредсказуемое, что может испытать на себе человек. Парни появились в жизни Пола, когда никто не смог бы ему помочь. Дружили ли они с ним из жалости или из искреннего желания быть рядом — не имело значения. Важным оставалось то, что Пол больше не чувствовал себя одиноким и не поддавался малодушному желанию покинуть этот бренный мир раньше срока.