— Ты прямо как моя сестрица, — натянуто улыбнувшись, заговорил Чарли, когда Пол вышел из дома. Голос друга соответствовал внешнему виду — был грузным и мощным. — Та тоже не могла выбрать в чём пойти на свадьбу подружки. Всё бегала по дому, красовалась то в платье, то в юбке, то в туфлях, то вообще без них.
— Только твоя сестрица этим занималась, насколько помню, неделю? — посмеялся Ник и, пригладив тонкие светлые волосы, натянул на голову полосатую кепку.
Пол был так встревожен предстоящим выходом, что сердце его билось необычайно скоро, будто грозясь выпрыгнуть из груди. Мысли сбились в одну кучу, и только едва уловимое чувство предвосхищения чего-то невероятно значимого держало его на ногах.
В воздухе витала вечерняя прохлада, и лёгкий ветерок уносил за собой опавшие листья. По-ночному тёмное вечернее небо заволокло серой пеленой облаков, а уличные фонари освещали дорогу мягким, жёлтым светом.
— Как думаешь, Маргарет приведёт сегодня ту рыжую подружку? — весело спросил Ник у Чарли, пиная, словно футбольный мяч, встреченный по пути камушек.
Пол заинтересованно глянул на блондина — ни о какой рыжей подружке ему не рассказывали.
— Откуда мне знать? — буркнул здоровяк в ответ.
— Наверное, из-за того что она твоя сестра? — Ник, театрально закатив глаза, дал пас камнем Голдману и мечтательно продолжил, подкрепляя каждую фразу недвусмысленными жестами: — Будь у меня такая сестрица, я только и делал бы, что сплетничал с ней. Она пекла бы мне пироги, а когда рассказывала грязные секретики своих подружек, я расчёсывал бы её шикарные волосы… А потом…
— Оставь фантазии при себе, Ник. Ты вообще-то о моей сестре говоришь, — сурово предупредил Чарли, и лицо его омрачилось. — Маргарет слишком наивна и совсем меня не слушается. Каждый день она болтает одно и то же… — тут здоровяк заговорил писклявым фальцетом, подражая голосу старшей сестры. — Ой, как же здорово сегодня Элизабет заплела волосы! Ой, какое красивое платье сегодня было на ней! Какая же она красивая и умная!
Чарли остановился по середине дороги, глубоко, недовольно дыша. Пропинав камушек ещё пару метров, Ник и Пол, заметив, что здоровяк замер на месте, остановились и обратили на того недоуменные взоры.
— Знаете что? — прервав молчание, спросил Чарли и в два шага настиг друзей. — Ерунда это всё! На прошлой неделе эта особа заявилась к нам домой, и пока Мегги собиралась на прогулку, та глаз с меня не сводила. Сверкала ими, будто что-то пытаясь внушить и как бы намекая: возьми меня, возьми меня! Ведьма. Не иначе!
Услышав знакомое имя, Пол вспомнил о Лиззи. С каждым словом Чарли про некую Элизабет, его грудь сковывало капканом обиды и злости. «Да как он может такое говорить?!» — окончательно возмутился Голдман на последнее заявление друга. Пол не мог знать наверняка, говорил ли здоровяк Чарли о той самой Лиззи или нет. Наверняка в их городе жили сотни женщин с таким именем и десятки именно рыжих. Но внутренний голос отчего-то вопил, что та девушка, о которой шла речь, непременно являлась той самой Лиззи.
— По-моему, ты всё это надумал, — возражая, протянул Ник. — Она — ангел, но никак не ведьма.
Голдман активно закивал.
— А ты — слепец, раз не видишь очевидного, — подытожил Чарли ворчливым тоном.
— Либо некоторые из нас слишком испорченные и не признают в себе этого, — парировал Ник с насмешкой.
— Повтори мне это, когда она высосет из тебя душу.
— Тогда ей придётся постараться, — перекатывая брови волной, Ник сально усмехнулся, — ведь высасывать она будет не только душу…
— Ты омерзителен, — подчеркнул Чарли сурово.
— Зато я не девственник, в отличие от вас, — Ник пнул камень, и тот, ударившись о стену какого-то обветшалого каменного дома, улетел за угол.
Неожиданно для всех заговорил Пол, и заговорил он с не меньшим возмущением, с коим говорил до этого здоровяк Чарли:
— Это не повод для гордости.
— Правда? — воскликнул Ник, смотря на Голдмана с насмешкой. — А я вот думаю, что все девственники говорят одно и то же: это не повод для гордости, это не так важно…
Пол поджал губы и осуждающе покачал головой. Ругаться с единственными друзьями ему не хотелось, но и терпеть гнусные оскорбления в сторону ни в чём неповинной девушки он не желал. Гнев, как вспышка, охватил его душу и затих так же быстро.