Во всяком случае странничество – первый среди всех других подвигов, особенно если ты все свое оставил и пришел на чужбину, храня совершенную веру и надежду, а сердце стойким к собственным похотям. Потому что демоны начнут вертеться вокруг тебя бесконечными кругами и пугать искушениями, ужасной нищетой и болезнями. Они примутся внушать: «Вот попадешь в такое положение: знакомых нет, некому протянуть руку помощи, что ты тогда будешь делать?» А благой Бог станет испытывать тебя, чтобы ты доказал свою ревность и свою любовь к Нему.
Ну, а если все же ты останешься один в келье, лукавые примутся внушать тебе еще более страшные помыслы. Они станут нашептывать: «Само по себе странничество не спасает человека, а только соблюдение заповедей, – и тут же напомнят тебе о тех, кто общается с миром и родней. – Что, разве они не рабы Божии?» Бесы начнут внушать тебе помыслы о капризах погоды, страх перед телесными трудностями и все прочее в таком же духе, лишь бы ввергнуть тебя в уныние.
Но если в твоем сердце есть любовь и надежда, то злоба их бессильна. Вот тогда и проявится твое устремление к Богу, ведь ты возлюбил Его более, чем телесный покой. Ты должен не только стать странником, но и подготовить себя к битве с врагами и научиться, когда нужно, обращать в бегство любого из них, пока не избавишься от нечисти и не обретешь покоя и бесстрастия.
Брат, если ты оставил все мирское и материальное, остерегайся беса уныния, иначе из-за душевного опустошения и скорби ты не сможешь стяжать великих добродетелей. А они в том, чтобы не думать о себе, терпеть презрение и чтобы твоего имени не было ни в каких мирских делах. Если ты начнешь подвизаться, чтобы стяжать эти добродетели, то твоя душа удостоится венцов. Ибо беден не тот, кто лишь для видимости отрекся от всего и у кого ничего не осталось, а тот, в ком нет зла и постоянно жаждут только Божией памяти. И бесстрастие обретает не тот, кто скорбит напоказ, а тот, кто заботится о внутреннем человеке и отсекает свою волю, вот он и получит венец добродетелей.
Тебе нужно вовремя понять и тех, от кого тебе нет житья. Для чего это они поднимают столько шума? Чаще всего духи внушают уныние для того, чтобы ты без всякой причины сменил место, а потом раскаивался. Они поступают так, чтобы твой ум стал легкомысленным и ленивым. Однако те, кто знает их коварство не смущаются и благодарят Бога за место, которое Он дал им для смирения. Ибо смирение, терпение и любовь к трудам и тяготам делают человека благодарным. А нерадение, уныние и любовь к покою ищут место, где их ждут почести. Всеобщее уважение вредит чувствам и делает человека рабом страстей, и от самодовольства и гордыни он лишается внутренней сдержанности.
В. Из святого Диадоха (Фотикийского)
Душа не может расстаться с телом, если она не подготовлена к вознесению на небеса. А поскольку тело каждым своим чувством привязано к земному, то она противится вере, которая обещает ей блага только в будущем. Вот почему страннику и подвижнику не подобает думать о раскидистых тенистых деревьях, журчащих ручейках, цветущих полях, уютных домах и беседах со своими близкими. Он не должен вспоминать о почестях, льстящих его честолюбию. Ему следует радоваться самым необходимым и жизнь рассматривать как долгий путь, лишенный плотских удовольствий. Только обуздав свой ум, мы можем заняться поиском вечной жизни. Ибо зрение, вкус и прочие чувства, если слишком полагаться на них, лишают сердце памяти Божией.
Ева первая убеждает нас в этом. Ведь пока она не смотрела на запретное древо, то тщательно хранила Божию заповедь. Поскольку ее покрывали крылья Божьей любви, она не ощущала своей наготы. Потом, когда она посмотрела на древо с любопытством, в ней загорелось неодолимое желание. Она прикоснулась к нему, а затем вкусила от него плода с сильным внутренним наслаждением – и тут же обнаружила всю свою наготу. Ева сразу была прельщена и нагой устремилась в объятия плоти. Подчинив свою волю страсти, она предалась преходящему наслаждению, а затем и Адама втянула в свой грех, угостив его плодом, приятным на вид. С тех пор человеческий ум с трудом удерживает память о Боге и Его заповедях.
Вот почему мы и в сегодняшней жизни, постоянно заглядывая в глубины нашего сердца и всегда сталкиваясь с бесконечными напоминаниями о Боге, тем не менее, точно слепые, продолжаем спотыкаться о те же самые грехи. Ибо истинная духовная мудрость – в хранении зрения от любви к внешнему. Нас учит этому и многоопытный Иов: Если... сердце мое следовало за глазами моими (Иов. 31:7). В этом и есть признак и основа самообладания.