Когда ты спрашиваешь старцев о брани, не слушайся никаких внутренних подсказок, а только старцев. Сначала помолись Богу со словами: «Сотвори на мне милость и какова Твоя воля, дай отцам моим сказать мне». Что бы они тебе ни сказали, все выполняй в точности, и Бог дарует тебе покой. Если ты легко поддаешься страстям, то берегись, не позволяй никому откровенно рассказывать тебе о своих страстных помыслах – такая беседа только погубит твою душу. Никогда не открывай своих помыслов перед всеми, чтобы не создать затруднений твоим духовным отцам, и пусть тебя покрывает благодать Божия.
Г. Из аввы Кассиана
Когда мы ходили к святым отцам в Скит, то зашли и к авве Моисею, мужу высокому своей добродетелью и премудрому в божественных делах. Кроме прочих душеполезных бесед, спросили мы его и о том, как исповедовать помыслы и как это делать. Мы сказали, что наша застенчивость и утаивание помыслов происходит обычно от ложного страха, потому что некоторые отцы, выслушав братьев, не только не исцеляли, но и укоряли и повергали их в отчаяние. С такими случаями нам самим пришлось столкнуться в одном районе Сирии.
Некий брат со всей простотой и откровенностью открыл душу одному местному старцу. Преодолев стыд, юноша обнажил перед ним потаенные уголки своего сердца. Старец же от его слов пришел в негодование и принялся бранить беднягу за столь дурные помыслы, и многие другие монахи, узнав об этом, стали стыдиться открывать свои мысли святым.
Авва Моисей ответил нам:
– Это хорошо, чада, не скрывать свои помыслы от отцов, но исповедаться свободно и начистоту. И не слушаться своего мнения, а без всяких колебаний довериться опытности отцов. И все же тайны сердца нужно поверять старцам духовным, рассудительным и известным, а не каким попало или старым лишь годами. Ведь многие видят только возраст и внешний вид, открывают свои помыслы и, вместо исцеления, получают отчаяние, потому что не тех слушали.
Так, один брат весьма изнурял себя трудом, тем не менее бес блуда не оставлял его. Он пошел к старцу и открыл ему свою беду. А тот, будучи неопытен, услышав это, возмутился, назвал брата окаянным и недостойным даже носить монашеское одеяние, раз принимает такие помыслы. От его слов юноша пришел в отчаяние, оставил свою келью и пошел в мир. Но по Божию промыслу встретился с аввой Аполлосом, самым опытным из старцев. Тот, увидев его очень мрачным и подавленным, спросил:
– Брат, чем ты так расстроен?
От глубкого уныния поначалу брат ничего не отвечал, но старец уговорил его рассказать о причине своей печали.
– Меня мучают блудные помыслы, – начал юноша. – Я пошел и открыл их старцу. И по его словам, у меня нет никакой надежды на спасение, и вот я ухожу в мир.
Услышав это, отец Аполлос долго успокаивал и вразумлял беднягу.
– Не удивляйся, чадо мое, – сказал он, – и не отчаивайся. Меня даже в моем возрасте крепко терзают такие же помыслы. Не падай духом – это искушение. Его исцеляет не столько человеческий труд, сколько человеколюбие Божие. Только об одном прошу тебя, сделай милость, возвращайся в свою келью.
Брат так и поступил. Авва Аполлос проводил его до самой кельи, а потом пошел к старцу, сбившему брата с толку. Он остановился перед его кельей и со слезами стал просить Бога:
– Господи, ты все делаешь к лучшему и даешь искушения для нашей же пользы, пошли напасти молодго брата на этого старца, чтобы он хоть в своем возрасте на себе познал то, чему не научился за столь долгое время, и понял, что нужно сочувствовать тем, кого искушает дьявол.
После окончания молитвы авва увидел (черного) эфиопа, появившегося возле кельи и принявшегося метать стрелы в старца. Уязвленный ими, несчастный зашатался, как пьяный.
Не в силах вынести нападения, он выскочил на улицу и направился в мир той же дорогой, что и молодой монах. Увидев его, авва Аполлос вышел ему навстречу и спросил:
– Куда идешь, отче, и чем ты так встревожен?
Тот, сообразив, что святому известно случившееся с ним, от стыда ничего не мог ответить.