Кто поступает иначе, постоянно ходит к мирянам без всякой необходимости, а так, для времяпрепровождения, тот в сущности и не монах вовсе. И, в конце концов, он не получает никакой пользы, вернее всего от жизни с мирянами он приобретает вот такие качества. Поначалу, когда он сближается с ними, то обуздывает свой язык, постится, смиряется, пока о нем не узнают и не прославят его, что такой-то монах – ну, прямо раб Божий. Вот тут сатана внушает мирянам нести ему все необходимое: вино, золото и тому подобное и говорить про него: «Святой! Святой!» Услышав такое, этот смиренный брат начинает кичиться, садится вместе с ними за стол, ест, пьет и отдыхает. Молитвы он поет громче всех, чтобы миряне потом говорили, что такой-то монах поет псалмы и бодрствует, и прославляли его. От похвал он еще больше гордится и превозносится, и тут смирение оставляет его окончательно.
Стоит кому-нибудь сказать ему грубое слово, он ответит еще грубее. Так, гневливость, подогреваемая гордыней, начнет расти в нем. С яростью загорятся в нем похотливые вожделения, потому что его постоянно окружают женщины, мальчики и мирские разговоры. Он даже не замечает, как из-за этого впадает в прелюбодеяние. Как говорится, всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем (Мф. 5:28). К тому же теперь он озабочен тем, чтобы запастись всем необходимым на весь год, для себя и для своих гостей. Потом он эти запасы удваивает, дабы как можно лучше удовлетворить тех, кто приходит к нему, и для этого копит золото и серебро. Тем самым он продолжает умножать свою беду, пока демоны окончательно не посмеются над ним, что удалили его от Бога, низвергнув в пропасть сребролюбия. По слову апостола, корень всех зол есть сребролюбие (1Тим. 6:10). Как далеко земле до неба, так и сребролюбивому монаху – до славы Божией. Нет большего зла, чем сребролюбивый монах.
Монаху, который участвует в мирских разговорах, потребуются молитвы многих святых отцов, если только им удастся оказать ему хоть какую-то помощь. Ибо кто в силах спасти человека, который сам себя вверг в погибель? Разве мы не слышали, как апостол Иоанн говорил: Не любите мир, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей (1Ин. 2:15).
И брат Господень Иаков сказал: Кто хочет быть другом миру, становится врагом Богу (Иак. 4: 4). Потому что дружба с миром есть вражда с Богом.
Так что, братья, будем бегать от мира, как от змеи. Ибо если кого ужалит змея, то он или умирает, или остается в живых. И нам лучше вести одну войну, а не бесчисленное множество. Скажите, братья, где наши отцы стяжали добродетели, в миру или пустыне? Конечно же, в пустыне, вдали от мирян. А как мы в миру сможем обрести добродетель? Если мы не будем страдать от голода, жажды и холода, удаляться от всего мирского и не умрем для всех плотских вожделений, как оживем душой? Как мы достигнем Царства Небесного? Ведь если воин не сражается, не побеждает и не приносит богатства, то и не получает почестей. И как же мы удостоимся Небесного Царства, если едим, пьем и живем среди мирян так же, как и до монашества!
Монах, который копит золото, серебро и всякие припасы, не верит, что Бог, питающий зверей, китов и прочих морских обитателей, не может прокормить его. А раз Он не может дать нам хлеб, то не даст и Своего Царства. Тогда ради чего мы страдаем? Скажите мне, братья, ангелы на небесах копят золото с серебром или славу Божию? А мы для чего отреклись от мира? Чтобы опять собирать золото и материальные блага? Или чтобы стать ангелами? Разве вы не знаете, что число низвергнутых с небес ангелов восполнят монахи? Об этом же говорит и наше одеяние, которое так и называется ангельским.
Брат спросил авву Пимена:
– Что мне делать с бесполезными дружескими знакомствами, которые у меня есть?
Авва ответил:
– Найдется ли на свете человек, который хрипит в предсмертной агонии и при этом увлечен мирскими знакомствами? Не приближайся и не прикасайся к мирским знакомствам, и они сами по себе тебя оставят.
Старец сказал: «Согрешивший перед Богом должен уйти прочь от всяких отношений с людьми, пока не получит извещение, что стал другом Божиим. Ибо любовь людей не дает любви к Богу».
Старец говорил: «Умрет в городе человек и не слышит ни звуков в доме и не видит никого из посетителей. Он переносится в иной мир, куда не доносятся голоса и шум города. Таков и монашествующий. Когда он отрекся от мира и переселился в область монашеской жизни, он должен стать мертвым для всех мирских пристрастий, забыв о попечениях и смятениях суетного и душетленного бытия, ибо он уже так далеко. А если он отрекся от мира, а свое отечество не покидает и живет среди всей этой суеты, то подобен мертвецу, лежащему в доме и смердящему, так что все чувствующие запах бегут от него прочь».