И хотя она сама избрала такой образ жизни, преисполненный слишком утомительными трудами, давняя мысль о былом грехе никак не давала ей покоя. А когда к концу дня работа заканчивалась, наступала ночь, и можно было заснуть, воспользовавшись отмеренным монахам отдыхом, бедняжка била себя в грудь, и из ее души вырывались рыдания.
– Прости мой грех, Господи, – говорила она, – что я из-за своей красоты лишилась целомудрия.
Она покупала на рынке масло, зерно и другой необходимый товар и на верблюде привозила его в монастырь. Проще говоря, не было ни одного дела, где бы Феодора не отличилась и не превзошла бы своим рвением других.
Г. Из жития святой Мелании Римляныни
Святая Мелания основала монастырь в Иерусалиме у Елеонской горы, в котором было более девяноста дев, и поставила над ними игуменьей монахиню, выделявшуюся среди них (даром) слова и еще своей жизнью. Сама же она стала для них служанкой и любящей матерью: всячески помогала им, исцеляла их и со смирением давала спасительные наставления. Святая учила сестер послушанию и убеждала в необходимости повиноваться начальникам. Ведь и повседневная жизнь, говорила она, стоит главным образом на том, что Царь есть Царь, а подданный – подданный. Если это изменить, нарушится порядок, а с уничтожением сословий не останется и никаких дел, и привела такой пример.
Как-то к великому старцу пришел юноша и попросил принять его в ученики. Чтобы сразу же показать, каким должен быть ученик, старец велел ему изо всех сил бить и пинать ногами истукана, стоявшего неподалеку, что юноша послушно исполнил. Старец спросил его, не сказала ли статуя что-нибудь и не возмущалась ли. Юноша ответил, что ничего такого не произошло. Тогда святой велел снова бить статую и к побоям прибавить еще и оскорбления и повторить это трижды. И тем не менее истукан остался истуканом, бездушным и безгласным.
Тогда старец сказал:
– Если и ты вот так же сможешь терпеть и ничем не возмущаться, как этот истукан, как бы с тобой ни обращались, тогда смело приступай и учись у нас в свое удовольствие. В противном же случае даже не пытайся остаться с нами.
Д. Из Палладия
Ученик Антония Великого Кроний, рассказывая мне о Павле, прозванном Простым за свою необычайную незлобивость и простоту нрава, говорил, что упомянутый Павел был человеком деревенским и занимался земледелием. Он был женат на женщине красивой, но распутной. Она давно грешила с соседом, но муж ничего не знал об этом, потому что по своему чистосердечию не допускал даже мысли о такой подлости. Как- то, вернувшись с поля, он неожиданно вошел в дом и застиг врасплох жену в прелюбодеянии. Павел смущенно улыбнулся и сказал им:
– Хорошо, хорошо. По правде сказать, какое мне дело. И клянусь Иисусом, я отрицаюсь от нее. Забирай ее себе вместе с детьми. А я ухожу в монахи.
Никому ничего не сказав, Павел обошел восемь монастырей и, добравшись до блаженного Антония, постучался к нему в дверь. Великий святой вышел к нему и спросил:
– Чего тебе?
– Хочу стать монахом, – ответил Павел.
– Тебе уже шестьдесят. Ты стар и не можешь монашествовать здесь. Лучше иди в деревню и работай себе. Живи трудом и благодари Бога. Тебе не вынести скорбей пустыни.
– Как советуешь, так я и сделаю, – сказал Павел.
– Я же тебе сказал: ты стар и не сможешь понести тяготы монашеской жизни. А уж коли хочешь в монахи, иди в киновию – там полно братьев, вот они смогут понести твои немощи. А тут я один, ем раз в пять дней, и то скудно и не досыта.
Такими словами Антоний пытался отговорить гостя, но тот не отступал. Святой вернулся к себе в пещеру, запер дверь и не показывался три дня. Павел же оставался за дверью и ждал.
На четвертый день Антонию понадобилось по какому-то делу выйти (на улицу). Он открыл дверь, вышел и, увидев Павла, сказал:
– Уходи отсюда, старик, что ты мне надоедаешь? Нельзя тебе здесь оставаться.
– Зачем мне искать другое место для могилы, если помирать, то только здесь, – сказал Павел.
Антоний внимательно посмотрел на него и заметил, что у старика нет никакой пищи, ни хлеба, ни воды – совершенно ничего. И тем не менее вот уже четвертый день, как он стойко переносит голод. Святой испугался, как бы бедняга не умер, ведь тогда на его душу падет позор за жестокое обращение с гостем. Он позвал Павла к себе и, смочив финиковые ветви, сказал: