Если кто придет, чтобы меня повидать, не говори ему ничего из человекоугодия, но если я в это время ем, скажи, что ем, а если сплю, скажи, что сплю.
Вот видите, до какой крайности он ненавидел человеческую славу. А мы немощны и совершенно не можем воспроизвести подобного дивного делания старца так же топтать свое человекоугодничество. Давайте лучше возненавидим этот порок, чтобы не марать совести, а то угождая людям, станем врагами Богу.
Брат спросил того же старца:
Повелишь ли, авва, чтобы я несколько дней не ел хлеба?
Правильно поступаешь, – ответил он, – и я так делаю.
Я хочу, – сказал брат, – взять семена еревинфов и отнести в хлебную, чтобы из них сделать муку.
Если пойдешь в хлебную, – сказал старец, – там и приготовь себе хлеб и поешь, иначе что за нужда в таком походе?
Брат спросил авву Мотия:
Если я пойду на чужбину и там поселюсь, можно ли мне будет учительствовать?
Если ты живешь в новом месте, никогда не открывай своего имени, даже не говори, что ходишь на службу и не ешь на трапезах любви, а то тебя начнут попусту прославлять, и будет тебе потом от этого смущение. Люди как только встретят хоть какую-нибудь добродетель, начинают сбегаться.
Где бы ты ни жил, поступай, как все. Если видишь, что самые благоговейные люди, о которых ты получил извещение, совершают подвиг, совершай и сам тот же подвиг и обретешь успокоение. Вдвойне обретешь благо, если будешь жить той же жизнью, что и прочие, стяжаешь смирение и избежишь человеческой славы и смятения.
Авва Нисферой Великий шел вместе с братом по пустыне. Вдруг они увидели ядовитую змею, и авва свернул с дороги.
Неужели и ты боишься, отче? – спросил брат.
Я не боюсь, чадо, – ответил старец, – но мне полезно бегать от змеи. Иначе не избегу духа тщеславия, то есть превозношения.
Говорил авва Даниил: «Однажды мы пришли к авве Пимену и после того, как потрапезничали вместе, он сказал нам:
Пойдите, отдохните немного, братья.
Все пошли отдыхать, а я остался, чтобы поговорить с ним наедине, и пошел вслед за ним в его келью. Авва Пимен увидел, что я вошел, лег и сделал вид, что уснул. Такое у него было правило – все делать втайне.
Как-то епископ Илиупольский Адельфий навестил авву Сисоя на горе аввы Антония. Когда он собрался уходить, прежде чем попрощаться с ним, авва Сисой приготовил ему и его спутникам завтрак. Но был постный день. Только накрыли на стол, как ученики аввы Сисоя постучались в дверь.
Авва Сисой велел дать уставшим братьям немного каши. Тут авва Адельфий посоветовал:
Не надо, а то будут говорить, что авва Сисой уже с утра начинает есть.
Старец посмотрел на него, а брату сказал:
Пойди и покорми их.
Когда монахи увидели кашу, то спросили:
У вас, наверное, гости. Иначе зачем бы старец стал есть вместе с вами?
Да, – ответил брат.
Они начали сокрушаться и говорить:
Да простит вам Бог, что мы заставили старца сегодня с утра есть. Разве вы не знаете, что теперь он будет измождать себя многодневным трудом?
Услышав это, епископ покаялся перед старцем:
Прости меня, авва, за то, что я думал о человеческом. А ты сотворил дело Божие.
Если бы Бог не прославил человека, – ответил авва Сисой, – человеческая слава была бы ничем.
Об отшельниках говорили, что, если кто-нибудь другой постигал, в чем их делание, то есть узнавал о них что-либо, то они уже вменяли себе это делание не в добродетель, а в грех.
Сказал старец: «Человекоугодничество уничтожает все, чего достиг человек: и приверженность добродетелям, и доблестную привычку, и оставляет за собой выжженную пустыню».
Он же сказал: «Тот, кто объявляет и везде разглашает о своих добрых делах, подобен тому, кто сеет прямо по целине. Слетаются птицы небесные и поедают все зерна. А кто проводит жизнь втайне, тот сеет глубоко в землю и потому собирает обильный урожай».
27. О том, что сне следует заводить дружбы со знатными людьми мира сего
А. Из жития святого Арсения
Арсений Великий стал знаменитым не только среди местных жителей, многие из которых приходили к нему в поисках спасения. Слава о нем распространялась все шире, и немало людей стало пребывать и издалека – всем им хотелось увидеть Арсения и напитаться сладостью его речей. Когда молва о его добродетельной жизни разнеслась повсюду, достигнув слуха множества людей, то к нему стали приезжать даже из Александрии. К ним принадлежал и архиепископ этого города Феофил. Он почел за великое благо отправиться к Арсению, невзирая на трудности далекого пути и прибыл к старцу вместе с начальником города, чтобы услышать столь необходимые душеполезные слова аввы. Помолчав немного, авва сказал: