Наконец, прокашлявшись, я кое-как доплыла до края бассейна, чтобы вылезти по лестнице. И тогда все та же длинноногая стерва в бикини, вероятно, почувствовав себя безнаказанной, краем туфли со смехом столкнула меня опять в воду. Видит бог, я была готова придушить эту мерзавку, когда у меня появится возможность. Но тут уже вмешался и хозяин.
- Оставь ее, - коротко приказал он девице, и та покорно отошла в сторону.
Когда я, наконец, вылезла из воды, мокрая и униженная, хозяин встал с кресла и подошел ко мне, некоторое время задержав взгляд в районе груди, которая откровенно просвечивала через намокшую майку.
- Тебе не стоило меня разочаровывать, - голосом, не терпящим противоречий, сказал он. – Но я дам тебе шанс исправиться. Иди за мной.
Хозяин неторопливо пошагал вперед по огромной террасе. Уже стемнело, и я поплелась за ним, с опаской оглядываясь, чтобы избежать новых сюрпризов. Завернув за угол, он остановился. И тут от увиденного меня охватил панический ужас. На гладкой мраморной плитке лежал еще один одетый в черную рясу священник в луже крови. Побледнев, как полотно, я схватилась руками за голову.
- Бедняга шел и неудачно поскользнулся, - бесстрастно пояснил хозяин. – С кем не бывает? Тело сейчас уберут. А тебе надо все здесь помыть, чтобы ни одной капли крови нигде не осталось. Не советую тебе разочаровать меня еще раз. И не вздумай позвонить в полицию.
Глава 8
Вам когда-нибудь приходилось отмывать кровь, много крови от мраморной плитки? В полумраке звездной ночи, вообще ничего не видя в темноте, но зная, что, оставив хоть одну, даже самую мелкую каплю крови, ты будешь наказана? Ну, зато под музыку, мрачно подумалось мне.
Вскоре после ухода Синьора Кортезе неизвестно откуда появились два головореза и молча утащили с собой тело священника, размазав кровь по всей террасе. Сказать, что я была напугана до полусмерти, это не сказать ничего. Шатающейся походкой я еле дошла до кладовки, где хранились ведра и швабры, взяла, что мне было надо, и принялась за работу.
Крови было много, и я меняла воду в ведре, наверно, раз двадцать. Моя белая майка к тому времени уже тоже была заляпана кровью, и мне казалось, я начинала сходить с ума. Я снова и снова перемывала мраморную плитку, чтобы упаси бог не оставить ни пятнышка. Я то и дело наклонялась пониже, чтобы хоть что-то рассмотреть в темноте. Я терла и терла пол, как будто от этого зависела моя жизнь. Я не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент я настолько выбилась из сил, что просто оперлась о стену, чтобы передохнуть и отдышаться.
И тогда я заметила, что, точно также прислонившись к стенке, с насмешливой улыбкой и скрестив руки на груди, за мной наблюдает хозяин. Он заметил мой взгляд, и его улыбка растянулась еще шире. Тогда легким движением руки он щелкнул выключателем, и по всей этой стороне террасы разлился яркий свет.
- Возможно, так тебе будет удобнее, - насмешливо отозвался он.
Значит, все это время он потешался, глядя на мои усилия разглядеть хоть что-то в темноте, хотя это было совсем необязательно?
- Но… почему вы не сказали раньше? – в сердцах вырвалось у меня, не смотря на запрет противоречить.
- И прервать это занимательное представление? – усмехнулся он. – Ну, уж нет. И вообще, я смотрю, ты и в темноте неплохо справилась.
Я автоматически осмотрела террасу, и действительно, все было чисто. Хорошо, что мои усилия не прошли даром. Если мне удастся когда-нибудь выкарабкаться из этой передряги живой, подумалось мне, по крайней мере я смогу смело писать в своем резюме, что умею отмываю кровь от мраморной плитки. Стоп, неужели хозяин только что сделал мне комплимент?
Заметив мое удивление, его лицо тут же посерьезнело.
- Иди к себе, прими душ и переоденься, - снова приказал он, брезгливо разглядывая мою окровавленную майку. – Всю грязную одежду сложишь в мусорный пакет и оставишь у входа, ее скоро заберут. От происшедшего не должно остаться никаких следов. Запомни, ничего не произошло. Понятно?
Я молча кивнула и поплелась к себе. И тут я почувствовала, как вместе с облегчением, на меня накатила смертельная усталость. Знаете, когда долго находишься в чудовищном напряжении, а потом тебя отпускает, и только тогда начинаешь понимать, как ты на самом деле устала.
Придя в комнату, я глянула на часы: полтретьего ночи. Звуки музыки и голоса, доносившиеся ранее с террасы, уже утихли. Вероятно, все разошлись. Я сбросила на пол грязную одежду и вступила под теплые струи душа. Мне очень хотелось надеяться, что вместе с невинной кровью мне удастся смыть эти кошмарные воспоминания. От пережитого за день я почувствовала, как вдруг у меня рефлекторно покатились по щекам слезы. Наверно, так надо было, так мое тело пыталось очиститься от жутких воспоминаний. Постепенно слезы переросли в глухие рыдания, и мое тело беззвучно сотрясалось от спазмов.