— Никаких обид. — Она наклонилась ближе. — Итак, ты думаешь, что Такер записывает все, что происходит в этой комнате, и что у него есть улики на других участников на случай, если они попытаются предать его.
— Гарантирую, — сказал Эмметт. — Ты единственная, кто может его сдать. Никто, кроме него, не может знать, что комната записывается.
— Как вы думаете, он мог бы установить наблюдение за всем зданием клуба? — спросил я.
— Возможно. — Дэш сделал глоток своего пива. — Может быть, он уже знает, что Джеремая был тем, кто украл его деньги. Но тогда зачем им продолжать появляться в городе? Такер кого-то ищет.
— Меня, — пробормотала Скарлетт. — Он ищет меня. И если он узнает, что я сняла это видео, тогда — как там выразился Лео? — я труп.
— Если бы Такер знал, что ты сняла это видео, я не думаю, что ты добралась бы до Клифтон Фордж, — сказал Эмметт. — Возможно, он не записывает коридор. Возможно, он сделал это, но никогда не проверял видео. Я предполагаю, что он просматривает их только тогда, когда ему это нужно. Так что я не думаю, что он знает, что оно у тебя. Пока.
— Тогда он просто хочет меня, потому что думает, что я украла деньги.
— Вероятно. — Дэш кивнул. — Такер не допускает воровства. Он безжалостен по отношению к своим деньгам.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Потому что я когда-то был президентом мотоклуба. Кто ворует, тот и платит. Конец истории. — Холодные, жесткие нотки в голосе Дэша заставили Скарлетт вздрогнуть.
— Я думаю, что Такер прямо сейчас прикрывает свою задницу, — сказал Эмметт. — Если Кен Рэймонд был агентом ФБР, Такер поступил смело, сбросив его в ту реку. И если агентов ФБР так же много в Эштоне, как и здесь, он знает, что они ищут Скарлетт. Ты, вероятно, одна из немногих, кто жил в этом здании клуба и не была лояльна к нему. Ты — дикая карта. Я предполагаю, что Такер хочет найти тебя, чтобы выяснить, что тебе известно. И что ты собираешься сказать. Черт возьми, он может подумать, что ты тоже была под прикрытием.
— Это так расстраивает. — Скарлетт высвободилась из моих объятий и провела рукой по волосам, дергая за корни. — Мы предполагаем. Мы все предполагаем.
— Хочешь анонимно выложить это видео? — спросил Дэш. — Может сработать.
Я покачал головой.
— Мы со Скарлетт обсуждали это. Не может быть, чтобы ФБР не отследило это до нее и не заставило ее дать показания.
В основном я подозревал, что ФБР нуждалось в Скарлетт, чтобы дать им повод проникнуть в двери клуба. Если бы они могли использовать ее в качестве свидетеля, то, возможно, смогли бы заставить судью выдать ордер на обыск у Воинов.
Скарлетт отошла от кухонного стола и принялась мерить шагами кухню. Четыре шага. Разворот. Четыре шага. Разворот.
На ее лице было столько сожаления, что в кои-то веки я не знал, что сказать. Как я мог обещать ей будущее, когда на самом деле не был уверен, что она сможет выпутаться из этого?
— Хорошо, давайте вернемся назад, — сказал я. — Давайте предположим, что Воины не знают о видео. Прежде чем мы сможем разобраться с ФБР, нам нужно вывести Воинов из Клифтон Фордж и подальше от Скарлетт. Как мы это сделаем?
— Рычагом воздействия, — сказал Дэш.
Рычаг воздействия. Разве не я употребил это словосочетание вчера?
— Мы скажем им, что видео у нее, — сказал Эмметт. — Оно исчезнет, если они сделают тоже самое.
Желчь подступила ко рту. Вот только, если мы будем работать с Воинами, это будет означать, что мы отпускаем убийц на свободу. Это шло вразрез со всем, во что я верил, как полицейский. Все, во что я верил, как мужчина.
Наградой за мою нравственность будет Скарлетт.
— Итак, значит мы решили, — сказал я.
Дэш кивнул.
— Это, пожалуй, единственный вариант, который я вижу. Мы пойдем к Такеру. Скажем ему, что Скарлетт не крала его наркотики. Скажем ему, что она нужна ФБР и что у нее есть видеодоказательство убийства. Такер всегда был человеком, который заключает сделки. Мы устроим это так, что если что-нибудь случится со Скарлетт…
— Или с кем-либо еще, — перебила она. — Они должны согласиться оставить в покое всех.
— Согласен, — сказал Дэш. — Они оставляют нас всех в покое и покидают Клифтон Фордж навсегда, или видео попадет в ФБР.
Скарлетт перестала расхаживать по комнате.
— Это кажется безумием. Сработает ли это?
— Я не знаю, — признался Дэш. — Но, если бы я был на твоем месте, я бы так и поступил.
На кухне воцарилась тишина.
Скарлетт посмотрела на меня.
— Тебе решать, красавица. — Это было не то решение, которое я мог принять за нее.
Как тогда на реке. У нас по-прежнему было только два варианта.
Договориться с Воинами.
Или обратиться в ФБР.
Если мы будем шантажировать Воинов ради безопасности Скарлетт, она вернет себе жизнь. А Воинам сойдет с рук убийство. Еще одно убийство.
Смогу ли я с этим жить? Зная, что полицейский, парень, который начинал, как и я, просто надеясь сделать мир лучше, был убит, выполняя свою работу? И ничего не предпринимать по этому поводу?
Кен Рэймонд заслужил справедливости. Скарлетт заслужила свою жизнь.
Мои внутренности разрывались надвое, как будто пуля пробила мою грудную клетку, раздробила кость, расколола мое сердце прямо посередине.
В течение многих лет я исполнял обязанности начальника полиции, поддерживая закон, обеспечивая безопасность граждан. Я поклялся выполнять работу лучше, чем Маркус Вагнер до меня.
Но был ли я лучше Маркуса Вагнера? Он убил женщину, оборвал ее жизнь своими собственными руками. Может быть, я и не совершал убийства, но, если Скарлетт решит заключить сделку с Воинами, я все равно буду соучастником.
На данный момент мое преступление казалось таким же тяжким, как и преступление Маркуса.
На некоторые вещи было легче не обращать внимания, например, на хакерство Эмметта. Мамочку в микроавтобусе, превышающую скорость на девять миль. Переходящего проезжую часть на Мэйн-стрит. Но это было убийство. Неужели я мог оставить его без внимания?
Вчера я пообещал себе, что найду другой способ обвинить Воинов в убийстве Кена Рэймонда. Но глубокая, душераздирающая безнадежность поселилась в моих костях.
Если ФБР не нашло улик, черт возьми, и я не уверен, что найду.
Я повернулся к раковине, выливая пиво в канализацию. Затем оперся руками о столешницу, уставившись на тонкую занавеску на окне, как будто мог видеть двор.
Я не мог смотреть на Скарлетт. Она хотела, чтобы я принял решение, но, черт возьми, я не мог этого сделать.
Наконец, она прошептала:
— Позвони Такеру.
— Хорошо, — сказал Дэш. — Я дам тебе знать, что мы найдем. А теперь нам пора убираться отсюда.
Затем, не сказав больше ни слова, они с Эмметтом поставили свое пиво, стеклянные бутылки звякнули о столешницу, и вышли за дверь. Глухой стук их ботинок эхом разносился по гаражу, пока они не скрылись из виду, сменившись ревом их оживших байков.
Затем наступила тишина.
Молчание затянулось. Проходили минуты. Пока босые ноги Скарлетт не зашлепали по деревянному полу, а ее руки не обвились вокруг меня сзади.
— Я не хочу тебя терять.
Черт. Я опустил голову и повернулся, крепко прижимая ее к себе.
— Я тоже не хочу тебя терять.
— Я знаю, это эгоистично. Я знаю, что это неправильно. Но я не хочу потерять тебя.
Взяв за подбородок, я приподнял ее лицо. Ее глаза наполнились слезами. Я убрал волосы с ее висков, затем отпустил подбородок, чтобы обнять ее лицо, прежде чем прижаться губами к ее губам.
Поцелуй начался медленно. Гладко. Затем по моим венам разлилось безумие, настоятельное желание насладиться ее вкусом и запомнить скольжение ее языка по моему.
Руки Скарлетт крепко обхватили меня, прижимая ближе, пока я пожирал ее рот. Как бы сильно я ни впитывал ее, она делала то же самое.