***
-- Ты не просишь, ты требуешь моей помощи. Будто Завах и Зулем уже в твоих руках, - раздражённо кричал Правитель
-- Это не мой приказ, а воля Хранителя. Каждый кто ему не подчинится - предатель. И должен быть сурово наказан, - в голосе Иосаара не было никакой угрозы, только спокойная уверенность
-- Убирайся. Я не сoбирaюсь выслушивaть твoю нaглую пoхвaльбу. Помолись Хранителю, чтобы дал тебе лошадей. Здесь ты их не получишь.
-- Когда мы вернёмся, я разрушу эту Башню.
Иосаар уже повернулся, чтобы уйти, когда Правитель, наконец, справился с оцепенением, вызванным гневом и страхом:
-- Остановите его. Никто не будет угрожать мне в моём доме!
Иосаар отшвырнул, как щенка, бросившегося ему наперерез брата Правителя.
В гулкой тишине прозвучал голос тысячника Эфера:
-- Это - человек Хранителя. Никто не смеет причинить ему вред.
И тут же тишина сменилась яростными криками, грохотом, звоном мечей.
Десятки недавних товарищей по оружию отчаянно сражались на тесной площадке между фонтаном и дверью.Иосаар и тысячник, раскидывая в стороны противников, прорубали путь к выходу.
Вода из фонтана взметнулась ввысь, и понеслась им вслед, на лету принимая вид готовой затянуться петли. Эшшаэль вскинул руку в почти непроизвольном защищающем жесте. Стена огня выросла на пути водяного аркана, и тот рассыпался бессильными брызгами.
-- Почему? - простонал Орев
Звон мечей сместился вниз, затем резко прервался. Радостный гул толпы потряс Башню. Из окна Эшшаэль видел, как через проломанные ворота на площадь выезжали сотни бывших солдат Правителя. Два воина на могучих вороных жеребцах осторожно продвигались впереди отряда, рассекая гудящее людское море.
***
Они вернулись через три дня. Тёмные тени вырвались из мёртвой безмолвной пустыни. И вслед за ними мчались мрачные ряды чёрных грозовых облаков. Всадники взлетели на мост, хлынули по улицам города и застыли на площади перед Башней. Один из них, звероподобный, огромный как медведь, выдернул из-за седла мешок, развязал его и высыпал содержимое.
-- К вам ваши друзья в гости, - крикнул кто-то из воинов.
На песке лежали головы обоих вождей пустынников.
Команды Эфера прошелестели над площадью. В воздухе засвистели стрелы с пылающими древками. Огонь медленно, нехотя, полз по окнам и умирал, слепо натыкаясь на исходящее из стен голубое свечение.
И тут на площадь обрушилась буря. Ровная, как копьё, молния рухнула на Башню. Превратилась в гигантскую белую змею и словно проглотила здaние. Голубое свечение погасло.
Из пылающей Башни выскакивали, бессмысленно крича, немногие уцелевшие. Выхваченные из темноты отсветами пожара воины растерянно озирались. Лошади пятились от огня. Казалось, ещё секунда, и всадники кинутся прочь.
Спокойный уверенный голос Иосаара перекрыл шум:
-- Убейте их. Всех.
***
В предместьях беснующаяся толпа уже врывалась в дома магов, купцов-чужестранцев и просто богачей.
-- Смерть изменникам! Смерть чужакам! - ревели тысячи глоток.
Рёв толпы смешался с воем бури. Бешеная зимняя гроза мчалась над городом. Свирепый ветер волочил вырванные кусты, сломанные ветви, поднимал над землёй вихри мокрого тяжёлого песка. Наверное, это был день. Но день этот казался темнее самой чёрной ночи. Огненные кнуты молний рассекали густую мглу. В мертвенном свете мелькали изогнутые стволы деревьев, искорёженные строения и прижимающиеся к лошадиным шеям конные. Город корчился, страдая от бури, как от болезни. Красные пятна огня казались воспалением, сыпью на теле больного. Город был отдан на растерзание грозе и демонам. Демонам таившимся в душах людей. Чёрный дым сотен подожжённых домов поднимался в мрачное безжалостное небо. Яростный ветер раздувал занимающийся пожар.
***
Неяркое зимнее солнце проливало чистый свет на улицы города, отмытые от крови продолжавшимся всю ночь ливнем. Запах гари уже почти не ощущался в свежем после грозы воздухе.
Тысячи воинов замерли у входа в Храм. Подъехавший последним спешился, отдал оруженосцу меч, вошёл в ворота и встал на колени у Священного Огня. Верховный Жрец молча ждал, что скажет вошедший:
-- Благослoвите нас перед походом, Святейший, - эти слова были хорошо слышны всем стоявшим поодаль воинам и жрецам.