— Кто?
Умиротворенно вздохнув, я устроилась поудобнее на его плече. Говорить не хотелось. Не все ли равно, что у нас там УЖЕ вынесли? Разгромленная кухня прекрасно постоит до утра, поэтому я закрыла мужу рот ладонью, поцеловала в уголок рта и вдохнула запах потного тела своего любимого.
— Так, Лиз, не увиливай, — свободной рукой он приподнял мне подбородок, чтобы увидеть мое лицо. — Ты что-то сказала насчет холодильника.
Ну вот, опять он все портит. Так было хорошо! Я закрыла глаза и подставила ему губы. Целуй меня, любимый! Ну! Живо!
— Ли-и-за-а, — моим собственным голосом мой муж пытался достучаться до моего сознания, которое пребывало в совершенно нерабочем, расслабленном состоянии. — Ты что, спишь?
Стоит ли говорить, что поцелуя я так и не дождалась? Наверняка, все уже это поняли!
— Не сплю, — я оскорбилась и переползла от него на кровать.
Вечно он: сам не умеет радоваться жизни и другим не дает. Ни поцелует никогда, ни скажет, как он сильно меня любит — прям до безумия; никогда не восхитится, какая я красивая — просто богиня; никогда не скажет, что ни с кем ему не было еще так здорово, как со мной, что за мою любовь он готов удавиться, потому что я — необузданная секси! Вот скотина! Зачем я только впустила его в свою жизнь? Жила бы и жила одна! Воспитывала бы ребенка, ходила в клуб одиноких матерей, сидела бы по вечерам у телевизора и врала бы родителям и сестре, что у меня все прекрасно. Господи, как я несчастна — никому-то я не нужна!
Из глаз брызнули горькие слезы, и я громко всхлипнула. Денис тут же вскочил с пола на ноги.
— Ты чего, Лиз?
Он растерянно маялся рядом, пытался сначала оторвать меня от подушки, потом подушку от меня, но я вцепилась в нее, не отдавала и рыдала в нее все громче и громче. Прямо так жалко стало себя! Такую маленькую, одинокую, беззащитную, замученную семейной жизнью и сексом!
— Да что случилось-то?! Оторвись ты от подушки! — затряс он меня за плечи.
Словно сквозь мутную пелену я проследила, как красиво кружились перья по комнате. Он еще и подушку разорвал! Сволочь!
Я с размаху влепила ему по озабоченной морде. Оплеуха вышла просто отличная — то, что надо! С мрачным удовлетворением я смотрела на его изумленное лицо и решала: может, еще врезать? Рука уже начала подниматься, когда он заорал, не стесняясь:
— Ты что, с ума, что ли сошла?! Может, все-таки объяснишь, что такого я сделал?! Что?! Опять?! Я?! Сделал?! Не так?! — выделил он каждое слово.
— Ты меня не любишь! — я выкрикнула ему это прямо в его бесстыжие глаза.
На несколько секунд он был обезврежен, потому что застыл, как истукан, моргал и разевал рот, словно рыба. Молчал. Возразить-то нечего!
— Объясни, с какого перепуга эта мысль забрела в твою голову? — медленно осведомился он, раздувая ноздри. — Обоснуй мне! — потребовал этот гад.
Не кинулся вытирать мне слезы, утешать и заверять, что я у него единственная и неповторимая, самая любимая и лучше меня нет на всем свете! «Обоснуй» ему! Я чуть снова не заплакала, но усилием воли взяла себя в руки. Мы, маленькие одинокие и беззащитные женщины, должны учиться стоять за себя. Что ему мои слезы? Разве это человек? Андроид! Сейчас я тебе так обосную, что мало не покажется!
— Тебе холодильник дороже меня! — я обосновывала, аргументировала и доводила до его материнской платы голые факты. — Ты о еде только и думаешь! Разве я много просила?! Только поцеловать! Но ты же лишен всех человеческих чувств! Машина! Холодная, бездушная, запрограммированная! Ты способен выполнять только одну заданную функцию! Алгоритм ходячий!
Выпалив ему вполне обоснованные факты, я ушла в глухую оборону.
— Да, кстати, холодильник, — спохватился этот подлец, натянул трусы-боксеры и, не глядя больше на меня, вышел из комнаты.
Обалдеть! Даже не стал спорить! Значит, согласен, что я права? Я же права? Или он просто жрать хотел? От злости у меня прямо голова пошла кругом. Нет, дорогой, так просто ты не уйдешь!
Я натянула пижамные штаны и еле попала руками в рукава халата. Его халата, разумеется, потому что свой шелковый пеньюар я повесила в шкаф перед сном, а вот его дерюга вечно валяется по всей комнате. Барахольщик! Захламил весь дом своими тряпками! Я уж не говорю про носки, он которых скоро забьется стиральная машина!