— Я знаю. Всегда знал.
Он исчез. А Кэрол, опустившись на корточки, уткнулась лицом в урну и безутешно разрыдалась.
— Это в последний раз. Обещаю, последний, — шептала она. — Я больше не буду плакать. Я отпускаю тебя. Отпускаю.
Домой она вернулась опустошенная и обессиленная.
— Мам, получилось? — подскочив к ней, Патик взял ее за руку и заглянул в покрасневшие от слез глаза.
— Да. Я думаю, что да, — присев, она обняла его, прижав к груди. — Я увидела его. Я говорила с ним. Он ушел.
— Это хорошо. Все теперь хорошо, мам. Не грусти. Так надо было. Ему так лучше.
Кэрол кивнула и подняла взгляд на подошедшего Тима.
— Все в порядке? — спросил он, разглядывая ее заплаканное лицо.
— Да. Все хорошо, — она улыбнулась ему. — Пойдемте, я вас покормлю. Вы, наверное, проголодались. А Исса придет на ужин?
— Нет, у него сегодня свидание.
— Тогда пошли, — взяв за руку Патрика, она другой ладонью стиснула кисть Тима и повела их на кухню.
— Я не буду есть, мне на тренировку. Я принесу лисят! — мальчик вырвался и побежал в детскую, где малыши играли в манеже.
— Я могу отвезти его, — предложил Тим. — А потом приду и поужинаем.
— Хорошо, спасибо, — Кэрол нежно ему улыбнулась. — Тогда я пока покормлю лисят.
Тим отвез Патрика на тренировку и вернулся. Малыши сидели в манеже, смотря мультики на экране телевизора, пока Кэрол накрывала на стол. Тим задумчиво наблюдал за ней, расположившись на диване. Близнецы вдруг задрались, не поделив игрушку. Кэрол подбежала к манежу и наклонилась.
— А ну-ка, нельзя драться! Вам что, игрушек мало? Вот, на тебе, эту — тебе. Вот так, играйте.
Она выпрямилась. Тим вдруг схватил ее за талию и притянул к себе, заставляя упасть к нему на колени.
Кэрол, увернувшись от его страстных поцелуев, попыталась встать.
— Тим, ты же знаешь, что дома нельзя… Мы должны быть осторожны.
— Он на тренировке. Я заберу его оттуда только через два часа. Почему нет? — он не выпустил ее, наоборот, опрокинул на спину, уложив на диван. — Нам и так редко удается побыть вместе…
Он распахнул ее блузку и стал целовать грудь. Кэрол закрыла глаза и выгнулась. Задрав юбку, Тим погладил ее бедро. И вдруг комнату пронзил громкий яростный вопль. Дернувшись, Кэрол распахнула глаза и застыла от ужаса, увидев Патрика. Тим, оторвавшись от нее, быстро выпрямился и обернулся. Кэрол, покраснев до корней волос, одной рукой стиснула на груди полочки блузки, прикрыв грудь, другой быстро одернула юбку.
— Шлюха! — завопил мальчик. — А ты… ты предатель! Я считал тебя другом! Пошел вон!
Лицо его, искаженное яростью, было страшным. Кэрол и Тим не пошевелились, растерявшись от неожиданности, не зная, как себя вести.
— Предатели! Я все расскажу папе, он тебя убьет! — Патрик ткнул пальцем в Тима, потом в мать. — И тебя пусть убьет! Я хочу, чтобы ты сдохла!
Прежде чем они успели что-нибудь сказать, он развернулся и выскочил на улицу.
— Рик! — закричала Кэрол, отталкивая Тима и вскакивая на ноги. Выскочив на улицу, она растерянно огляделась. — Рик!!! Вернись!
Но его уже и след простыл.
Вернувшись в дом, она устремила на Тима наполненные ужасом глаза.
— Боже мой… он убежал…
— Он вернется. Не переживай, — Тим поднялся и подошел к ней.
— Ты что, не запер дверь?
— Не помню… Прости, наверное, я забыл.
— Забыл?!
— Он не должен был вернуться. Мы договорились, что я приеду за ним через два часа, — оправдывался Тим.
Кэрол упала на стул и, закрыв лицо ладонями, согнулась пополам. Тим присел рядом и погладил ее по голове.
— Прости меня… я сейчас поеду и найду его. Я все объясню… Я привезу его домой…
— Уходи, — слабым голосом выдавила Кэрол. — Найди его. Верни его. А потом… потом между нами все кончено.
— Но, Кэрол… почему?
— Потому что он теперь знает. А это значит, что я больше не могу с тобой встречаться.
— Мы ему все объясним. Что мы любим друг друга.
— Бесполезно, ничего ты ему не объяснишь. Он признает только одну любовь — любовь к его отцу.
— Его отец тебе изменял! А ты должна теперь всю жизнь быть одна, чтобы хранить ему верность? Этого он от тебя требует?
— Да. Именно этого.
— Но он не имеет право. Даже то, что он твой сын, не дает ему такое право. Он не может решать за тебя, распоряжаться твоей жизнью. Ты взрослый человек, а он всего лишь ребенок. И ты не должна ему позволять.
— Я просила тебя об одном, только об одном — чтобы мой сын об этом не узнал! Просила быть осторожным! Теперь он ненавидит меня. Презирает. Уходи! Я и так опозорилась перед своим сыном, и больше позориться не собираюсь!