— Конечно, любит. Никто и не спорит. Но вы же сами говорили, что никогда не сможете к нему вернуться. Неужели ты совсем не любишь свою маму? Разве ты не видишь, что ей плохо одной, тяжело? Когда женщина одна, она несчастна. Она плачет. Ей страшно одной, без мужчины. Ее начинают обижать другие мужчины, такие, как Кевин, и никто ее не может от них защитить. Да, ты можешь ее защитить, но ведь ты сам видел, что она не хочет тебе о таком рассказывать, она стесняется. А когда у женщины есть мужчина, то другие мужчины уже к ней не лезут. И ты не всегда будешь с ней рядом, ты вырастишь и уйдешь, у тебя будет своя жизнь, своя женщина, а твоя мама останется одна. Разве ты этого хочешь? А еще ведь всякое может случиться, как сейчас, например. Твоя мама попала в беду. Что бы ты сейчас делал, если бы не было нас? Как бы ты смог ее спасти? Ты очень храбрый и умный, но ведь ты пока еще маленький. Если ты не хочешь, чтобы в вашей семье был мужчина, решай свои проблемы сам. Иди, спасай свою маму. Беги к отцу, пусть он ее спасает. Нол очень любит твою маму, ты сделаешь его несчастным, он будет страдать. И все из-за тебя. Он любит твою маму всю жизнь, с самого детства, поэтому он за нее тогда и заступился в парке.
— Но он говорил, что заступился, потому что был ей другом.
— Нет, Рик. Только ради любимой женщины можно такое сделать, пожертвовать собой ради нее. Простой дружбы для этого мало. Он мечтал о ней всю жизнь, даже не надеялся, что когда-нибудь сможет быть с ней, а теперь, когда у него появился шанс, ты его этого лишаешь, отбираешь у него его мечту… его единственную любовь. Это тоже не по-дружески, Рик, так поступать со своим другом. Мне, например, тоже очень понравилась твоя мама, ты сам это видел, я бы тоже мог в нее влюбиться, но ради своего друга я не стал этого делать. Вот так поступают настоящие друзья. Твоя мама все равно не сможет быть всегда одна, возможно, она будет терпеть, ради тебя, но потом, когда ты вырастишь и уйдешь, у нее все равно появится друг. Только не известно, что это будет за друг и как он будет относиться к твоей маме и братишкам… будет ли это хороший человек, или какой-нибудь говнюк… Ты же не сможешь убивать всех придурков, цепляющихся к ней. А Нол разве плохой? Разве будет он обижать ее, тебя или лисят? Наоборот, разве ты не заметил, как он ей помогает, как старается? У него нет семьи, никого нет, кроме меня… И я знаю, он очень хочет, чтобы вы приняли его в свою семью, только боялся об этом сказать, боялся, что ты не захочешь, прогонишь его. Разве тебе бы не хотелось, чтобы он жил с вами, чтобы я был рядом? Он бы всегда был с вами, помогал, защищал. И я тоже. Он бы тебя всему учил, и я бы учил.
— Вы научите меня всему, что умеете? Всему-всему?
— Всему. Чему захочешь.
— А нельзя просто быть всем вместе, семьей, без всякой любви?
— Мне — можно. Нол так не сможет. Когда мужчина любит женщину, он не может с ней дружить.
— Это плохо, — сердито буркнул мальчик.
Тим не вмешивался, с удивлением поглядывая на Иссу. Он заметил, как Патрик пристально изучает его взглядом.
— Я не скажу папе. И не собирался.
— Ну, это понятно. Ты же умный парень, понимаешь, что Нол не побежит прятаться от твоего папы, не бросит Кэрол. Ты бы просто их стравил, и Нолу пришлось бы его убить.
— Это папа бы его убил.
— Нет, Рик. Сам бы твой папа его убить не смог. Нол сильнее. Он мог бы убить Нола, но не своими руками, а руками того, кто оказался бы сильнее и быстрее него, — Исса кивнул на Тима, молчаливо разглядывающего свои руки. — Но на этот раз он бы не стал бить твоего папу, как однажды, а сразу бы застрелил. Ты же знаешь, наше оружие всегда при нас. Стоит им столкнуться, и твой папа умрет в ту же секунду. Нол очень быстрый. И меткий.
— Ты побил папу? — поразился Патрик. — Вы врете! Когда это?
— А когда твой папа попал в больницу избитый, разве не помнишь? — ответил за друга Исса.
— Так это ты! Но за что? И почему так сильно?
— Я разозлился. Мы с ним поссорились.
— И папа тебя после этого не убил?
— Как видишь, нет, — ответил Тим с легкой улыбкой.
— Но почему? — удивился мальчик. — Папа не мог такого простить, я знаю.
— Я же говорю, таких, как мы, убить не просто. К тому же нас двое. Это значит, что убирать надо сразу обоих. Почему, понимаешь?
— Да. Если убить одного, второй отомстит.
— Правильно.
— Все равно. Если бы папа захотел, он бы с вами обоими расправился.
— Может, и так. Но, Рик, твой папа далеко не дурак. Каждое преступление, каждое убийство — это риск. Он человек публичный, он заботится о своей репутации, карьере. Даже тень подозрения может отравить ему жизнь. К тому же его не любит пресса. Им только дай повод его растерзать. Нельзя вот так тупо мочить всех направо и налево, каждого, кто тебе не угодил. Это глупо, неосторожно и погубит тебя. Запомни это. Твой папа всегда был осторожным, и прежде чем что-то сделать, все обдумывал и планировал. Поэтому его до сих пор никто и не взял за жопу. Если бы ты общался с ним сейчас, я уверен, что он бы тебе сказал то же самое. Если ты идешь на преступление, то должен делать это только с холодной головой. И желательно все тщательно обдумав. До мельчайших деталей.