— Когда Рик вернется, он обрадуется, увидев, как выросла его коллекция, — сказал он как-то раз Норе. Та лишь отвела взгляд, чтобы он не успел уловить в ее взгляде сомнение в здравости его рассудка.
Он ни разу не был на могилах его якобы жены и сына со дня похорон. А когда кто-то говорил ему о том, что они умерли, он выходил из себя. Нора стала бояться его, как огня. Он и раньше был вспыльчив, а теперь стал просто бешеным. Если бы не ее привязанность к нему, она бы уже давно ушла. Но она не уходила, а терпела, видя за его злобой скрытую боль. Она жалела его и не могла его бросить.
Через полгода с момента, как потерял семью, он привел в свой дом Шона, приняв своего брата и забрав жить к себе, не выдержав одиночества. Они жили мирно и никогда не ссорились, благодаря Шону, конечно, который любил своего старшего брата, подчинялся и никогда не спорил. Не известно, как смогли ужиться и так сблизиться эти два таких разных человека, но, тем не менее, они сдружились. Джек устроил брата на юридический факультет и взял на работу в свою юридическую компанию. Шон был предан ему и уже заслужил его доверие настолько, что Джек почти всем с ним делился. Шон был в курсе всех его дел, в некоторых принимая активное участие, изо всех сил стараясь подражать брату и быть ему полезным. Он не рассчитывал на такую неожиданную благосклонность с его стороны, особенно после того, как Джек так с ним обошелся при первой встрече, и был очень благодарен за то, что тот не только признал его, как брата, но и взял под свое покровительство и опеку. О матери они никогда не говорили, эта тема была закрытой. Шон ее любил, Джек ненавидел, поэтому оба понимали, что такое разное отношение к одному человеку может стать причиной раздора. Каждый принял чувства другого, понимал и, не разделяя, держал при себе свои. Шон часто ездил на ее могилу, но никогда не звал с собой Джека, более не обижаясь и не возмущаясь его непринятием матери даже после ее смерти. Поначалу Шон относился к старшему брату с настороженностью и даже недоверием, но со временем эти чувства сменились искренней привязанностью, Шон научился ему доверять и больше в нем не сомневался.
Шон знал, что Джек не желал поверить и смириться со смертью своей семьи и помогал ему в поисках, даже когда Зак, потеряв терпение, отказался. Шон верил брату, когда тот говорил, что его семья не погибла, единственный, кто верил.
Подхватив почту, лежащую на столике, Джек пошел в кабинет, сделав знак Шону следовать за ним.
— Видел, — ответил он на ходу.
— И что думаешь?
— Это точно его дети. Как на заказ сделаны — еще два маленьких Рэя. Даже ДНК проверять не нужно.
— А мама кто?
— Пока не знаю. Но выясню.
Джек скинул пиджак и, опустившись в кресло, прикурил. Потом устало откинулся на спинку и, зажав в зубах дымящуюся сигарету, стал посматривать почту. Шон сел напротив и тоже закурил. Эту вредную привычку, как и остальные, он перенял от брата с тех пор, как тот впустил его в свою жизнь. Он наблюдал за Джеком, пока тот отбрасывал письма, едва на них взглянув, в ожидании, когда тот закончит, и они смогут продолжать разговор.
— Нью-Йорк? — Джек задержал взгляд на очередном письме, разглядывая штамп. — Без обратного адреса, без имени…
— Анонимное?
— Ох, не люблю я эти анонимные письма, — Джек вздохнул и распечатал конверт. В нем была одна фотография, на обратной стороне которой было что-то написано от руки некрасивым корявым почерком.
— Там что-то написано, — сказал Шон, наклоняясь и пытаясь разглядеть каракули.
Но Джек не услышал его, впившись немигающим взглядом в снимок. Шон всмотрелся в его вдруг окаменевшее лицо, с которого, казалось, схлынули все краски.
— Джек… что там? — почему-то шепотом спросил Шон, удивленный его реакцией. — Джек! Да что с тобой?
Крупно вздрогнув, тот бросил на него ошеломленный взгляд.
— Я знал… — прохрипел он.
— Что знал?
— Я знал. Знал, черт возьми! — он вдруг резко подскочил и с чувством грохнул кулаками по столу.