— Нет, я так не думала, — тихо и спокойно отозвалась Кэрол. — Поэтому сейчас мне совсем не обидно. Это тебя он удивил сейчас. А меня нет. Он еще может попросить тебя об одолжении самому меня прикончить.
— Правда? — изумилась Кейт, оборачиваясь к Джеку.
— Я сказал, меня она не интересует! Тебе что, собака и уши отгрызла? — прорычал Джек, вдруг впав в ярость. — Где мой сын?
— Какой сын? У меня нет твоего сына. Я тебя обманула. Конечно, я хотела и его схватить вместе с твоей женой, но мальчишка сбежал из дома до того, как я смогла выкрасть Кэрол. Хотя ему на том спасибо. Благодаря тому, что он удрал, я смогла, наконец, подобраться к ней, когда ее гребанные бульдоги разбежались на его поиски, оставив ее, наконец-то, одну.
Кэрол прекрасно поняла, кого имела она в виду под «бульдогами», но Джек не понял, нахмурившись и не отрывая почерневшего взгляда от Кейт.
— Сбежал? Но… как же палец?
Кейт издевательски расхохоталась.
— А-а, повелся, как последний лох повелся! И с чего это все считают тебя таким умным? Этот милый пальчик достал мне мой приятель, — она кивнула на стоявшего рядом с Кэрол мужчину, который, как обычно, снова молчал, ни во что больше не вмешиваясь. — Он работает в морге уборщиком. Вот, стащил у какого-то малолетнего трупа палец.
Она насмешливо смотрела на Джека, ожидая его ярости и негодования, желая насладиться ими, но он вдруг откинулся на стенку и, закрыв глаза, облегченно вздохнул. И, наоборот, вместо того чтобы взбеситься, сразу как-то успокоился.
Лицо Кейт скривилось от досады. Она явно пожалела о том, что поспешила сказать ему, что Патрика здесь нет. Надо было молчать и поиздеваться сначала, заставить его попереживать, помучиться. Но она была уверена, что узнав о том, что она его облапошила, он будет в бешенстве, ей так хотелось его унизить, выставить идиотом, и ей и в голову не пришло, что он может обрадоваться, а не разозлиться.
— Но я найду его, не сомневайся, это не трудно. Ведь теперь у него не будет ни мамы, ни папы. И заступиться за него будет не кому, когда я начну разрезать его на кусочки.
Джек открыл глаза и исподлобья взглянул на нее тяжелым холодным взглядом. Страшным, угрожающим взглядом.
— Есть, кому, — твердо возразила Кэрол, не отрывая от нее спокойного взгляда. — И это тебя разрежут на кусочки. Из-под земли достанут и разрежут, поняла? Даже не сомневайся.
— Да что ты! Ой, как я боюсь! А что до сих пор не разрезали, чего ждут? Когда я тебя убью? Да они даже мальчишку найти не смогли, а меня и подавно не найдут. Даже он не смог найти, — Кейт кивнула на Джека. — Так что даже не сомневайтесь, мальчишку вашего я следом за вами отправлю. А, может, найду его раньше, и убью на ваших глазах, а потом уже и с вами расправлюсь.
— Смотри, как бы он сам с тобой не расправился, — чуть слышно пробормотала Кэрол, отворачиваясь и опускаясь на свой матрас.
— Что ты там сказала? — скривилась Кейт, словно не расслышала.
— Прочисть свои огрызки, если плохо слышишь, — огрызнулась Кэрол, за что получила немедленный удар кнутом. Вскинув руки, она успела прикрыть лицо, в которое целилась Кейт.
— Прячься-прячься, никуда все равно не денешься. Скоро я займусь твоим смазливым личиком… И ушами тоже. Даже огрызков тебе не оставлю, поняла?
Кэрол промолчала, спрятав лицо на коленях.
— Поздно уже, пошли, — подал неожиданно голос ее приятель. — Не заводись. На ней уже и так живого места не осталось, ты же не хотела ее быстро убивать, а с такими темпами она долго не протянет.
— Нет уж, легкой смерти ей не видать, — прошипела Кейт с ненавистью. — Она будет мучиться, долго будет, и сама взмолится о смерти! И ты тоже, слышал? Сволочь, мразь, как я тебя ненавижу!
Подскочив к Джеку, она размахнулась и ударила его кнутом по груди, раз, другой. В отличие от Кэрол, он не мог защититься, открытый для ее ударов. Он невольно вскрикнул от боли, когда кнут ужалил его по лицу, хоть он и попытался отвернуться. Кровавая полоса, протянувшаяся от корней волос по виску, скуле и до подбородка, которую оставил ее кнут, казалось, охладила ее пыл. Она отступила назад, удовлетворенно хмыкнув. Джек не двигался, застыв в одной позе, с отвернутым в сторону лицом и закрытыми глазами, и лишь его ноздри раздулись, да заиграли на скулах желваки, выдавая его ярость.