— Ты не знаешь, — прошептал мальчик как будто сам себе. — Но что же это такое? Откуда это в тебе?
Рэй недоуменно смотрел на него, пытаясь понять, о чем он говорит, потом привлек его к себе и обнял.
— Иди ко мне, дружок, все хорошо, — прижимая мальчика к груди, он встал с колен. — Уже поздно, пойдем в твою комнату.
Кивнув встревоженной девочке, он вынес Патрика из комнаты. Мальчик прижимался к нему, уткнувшись ему в плечо.
— О, Рэй, я так тебя люблю… я так скучал… — совсем по-детски всхлипнул мальчик. — Нам с мамой было так плохо… так одиноко…
— Мне тоже было плохо без вас, очень плохо, — Рэй вздохнул и поцеловал его в висок.
— Ты такой теплый. Как я раньше не замечал? Почему не замечал? Мне внутри все время как будто холодно… и темно-темно. А ты теплый. Горячий. Я ничего не вижу, но мне хорошо… внутри хорошо… так спокойно, тепло… Мне всегда было рядом с тобой хорошо… Наверное, ты ангел? Настоящий ангел?
Рэй рассмеялся.
— Ну это вряд ли, малыш! Таких, как я, в ангелы не берут.
— Тогда откуда все это?
— Что — это?
— Этот свет, это тепло? Нет, ты точно ангел. Только без крыльев.
Рэй занес его в комнату и хотел включить свет, но Патрик схватил его за руку.
— Не надо, не включай!
Тогда Рэй опустил его на кровать и увидел, что тот все еще с закрытыми глазами.
— Открой глаза, посмотри на меня, — сказал Рэй, заглядывая ему в лицо.
— Я боюсь. Вдруг меня опять ударит… этот свет…
— Не ударит, Рик. Нет никакого света. Тебе привиделось. Открывай глаза, не бойся.
Патрик отвернулся от него и осторожно приоткрыл глаза. Потом, не поворачивая головы, с опаской скосил глаза в сторону Рэя, боязливо щурясь. И расслабился, медленно поворачиваясь к нему.
— Ну, все нормально? — спросил Рэй, заглядывая ему в лицо.
— Да… теперь да. Когда просто смотрю — нормально. Мне нельзя смотреть на тебя… через свой дар, как я попытался… поэтому это и произошло, наверное. Рэй… — глаза мальчика в восторге раскрылись еще шире. — Ты светишься в темноте! Ух ты, как здорово! Вокруг тебя свет! А почему я раньше этого не видел?
— Свечусь в темноте? — у Рэя на лице появилось такое выражение, что Патрик расхохотался.
— Думаешь, что я чокнутый? Нет, Рэй. Я же говорил, у меня дар. Как у мамы, только сильнее. Интересно, а она видит твой свет? Она никогда мне об этом не говорила. Рэй, ты всю жизнь прожил и не знал, что в тебе это есть?
— Что — это?
— Ну… я не знаю. Свет. Тепло. А вдруг ты и вправду ангел? Вот было бы круто! Может, потому ты и не стареешь? Может, ты бессмертный?
— Наверное, — Рэй усмехнулся. — А ангельские крылышки почему-то отвалились. Еще в детстве, наверное. Надо будет их поискать.
— Смеешься. Зря. Ну, может, ты и не ангел, конечно, возможно, я слегка загнул, но все равно что-то такое в тебе есть. Теперь надо понять, что это и как оно работает.
— Как разберешься, расскажешь.
— Я сам должен разбираться? Один? А ты? Неужели тебе самому не интересно?
— Интересно, Рик. Только, если честно, я вообще не пойму, о чем ты говоришь.
— Рэй, в тебе какой-то свет. И в твоих лисятах — тоже. И это даже сильнее нашего проклятия, сильнее нашего дара… Этот свет все подавляет. Даже Луи не знает, что это такое.
— Кто такой Луи?
— Это наш родственник. Мамин и мой.
— Какой еще родственник? Откуда он взялся?
— Он сам нас нашел. У нас есть еще родственники, помимо него. Только он как бы самый главный. Он очень старый. Он разыскивает всех из нашего рода.
— Но Элен была детдомовской. Она ничего не знала о своей родне. Мы вместе росли, я знаю.
— Она, может, и не знала, но Луи о ней знал. Он нашел ее, правда, не сразу. Он говорил, что ее кто-то блокировал, тот же свет… Теперь ясно, кто. Это был ты. Он смог с ней связаться только после того, как ты ее бросил… уехал… Но она не захотела с ним общаться, испугалась. Луи говорит, она не смогла справиться с проклятием, с этой тьмой, что вокруг нас… Она была слабой, а слабых оно сжирает… Луи рассказывал, что многие из нашего рода сходят с ума или кончают жизнь самоубийством. Многие попадают в психбольницы и тюрьмы. И все становятся убийцами… это проклятие заставляет… делает нас такими. Оно убивает вокруг нас и делает так, чтобы убивали и мы… Оно притягивает других убийц, чтобы они тоже его питали через нас… Поэтому нельзя, чтобы рядом с нами долго находились другие люди… они погибают. И попадают в этот черный туман. Там же находятся и все из нашего рода, кто уже умер. Поэтому мы с мамой уехали. Чтобы спасти папу, тебя… Но, получается, что на тебя наше проклятие не действует? Если ты находился столько лет рядом с моей бабкой, Элен, потом — с мамой, и до сих пор живой и невредимый, значит, проклятие не может к тебе подобраться? И ведь рядом с мамой тоже почти никто не умирал. Сколько лет Куртни тоже прожила с ней. Выходит, ты отгоняешь это проклятие, не даешь ему убивать?