— Да? — взвился мальчик, вскакивая на сидении на колени. — А сам? Сам?! Ты сам первый начал! Ты завел себе любовницу! Изменял маме! Почему? Разве ты ее не любишь? Разве та, другая, была лучше мамы?
— Нет, конечно. Я люблю маму, кроме нее мне никто больше не нужен. Но я мужчина, Рик. Мужчина может бывать с другими женщинами… просто так… без любви. Мужчинам это нужно, это заложено в нас… И это вовсе не значит, что я не люблю маму или хочу ее обидеть. А вот женщинам это не дозволено. Потому что она женщина. Она должна быть порядочной и хранить своему мужу верность.
Патрик изумленно и недоверчиво смотрел на него.
— Хрень какая-то! — фыркнул он. — Почему это одним можно, а другим — нет? При чем здесь мужчина и женщина? Разве любовь у всех не одинаковая, и боль, и ревность? Почему это тебе можно делать маме больно, изменять ей, а ей тебе — нет? Так не честно. Ты ничем ее не лучше! И нет у тебя каких-то там прав, которых не может быть у нее! Любой человек имеет право плюнуть в ответ, когда плюнули в него, понял? Так что нечего мне тут хрень всякую заливать! Что заслужил — то и получил! На себя сердись, понял, а не на маму!
Джек пораженно уставился на него, от удивления даже язык проглотив, шокированный тем, как разговаривает с ним сын.
— Кстати, а ты у меня спросил, простил ли тебя я за то, что ты нас предал, спутался с этой куклой, променял нас с мамой на нее?
— Но я вас не предавал… и не променивал. Я бы никогда этого не сделал! Дороже вас у меня никого нет!
— Да? Что-то мне так не кажется! Если бы это было так, ты бы не стал так нами рисковать, путаясь с этой… Разве ты не знал, что если мама узнает, она тебя не простит? Врешь ты все! Я тебе не верю! Плевал ты на нас! Потому так себя и вел. И маму ты не любишь. Я теперь понял. Когда любишь человека, то боишься сделать ему больно, не хочешь, чтобы он огорчался, потому что тогда и сам огорчаешься, самому тоже становится больно. А тебе не больно. Ни за маму, ни за меня. И тебе ее не жалко, ни капельки! А мне жалко! И я не позволю ее обижать, никому, понял? Если она умрет, я никогда тебя не прощу! Я убегу, и ты никогда меня больше не увидишь! А если Нол выживет, я больше не буду ему мешать тебя убить!
Патрик порывисто отвернулся к окну, чтобы отец не увидел его слезы.
— Я так тебя любил… думал, что ты самый лучший, — чуть слышно прошептал он с таким разочарованием, что Джек даже не нашелся, что ответить. — Я все не мог понять, почему мама тебя так боится. Был уверен, что ты любишь ее и никогда не обидишь… А ты вон какой, оказывается. Когда мама поправится, я заберу ее, и мы уедем. Если она не хочет быть с тобой, значит, и не будет. Будет так, как хочет она, а не ты. А ты можешь и дальше заводить себе всяких Даян… и делай с ними, что хочешь, бей, обижай… приковывай наручниками. А мою маму никто обижать не будет. Одному уже проткнул глотку, и всем остальным проткну, кто обижать начнет. Всем!
Он бросил взгляд на Джека, который ясно разглядел в его взгляде открытую угрозу. Потом отвернулся и замолчал. Джек, задыхаясь от ярости, хотел сказать ему что-то резкое, возмущенный всей этой тирадой, но услышал, как он совсем по-детски всхлипывает, так горько, так безутешно, и промолчал.
— Это мама тебе рассказала про тетю Даяну? — тихо спросил он после долгого молчания.
— Нет. Мама никогда ничего плохого о тебе не говорила.
— Тогда кто?
— Мэтт сказал. Он все мне рассказал про тебя.
— Кто?!
— Мэтт. Ты наврал, что мама его не любила. И что он был страшным маньяком. Ничего он не страшный. Он просто был болен. Но на самом деле он был хорошим. Он был моим другом, пока не ушел. А еще он сказал, что это ты приказал убить тетю Даяну.
— Вот как? А что еще он говорил?
— Говорил, что ты его все равно не победил, потому что мама о нем никогда не забывала. Говорил, что ты обижал маму, даже руку на нее поднимал, только я ему не верил. Раньше.
Джек хотел спросить еще, но в этот момент машина неотложки впереди остановилась перед дверями больницы. Джек, подъехав поближе, припарковался в стороне. Патрик выскочил из машины, как только она остановилась, и, не дожидаясь его, помчался в приемное отделение, куда уже отвезли на каталке Кэрол. Джек проследил за ним взглядом.
— Ну, Кэрол… — процедил он сквозь зубы. — Вырвать бы тебе твой длинный язык!
Вздохнув, он выбрался из машины и пошел следом за Патриком. Мальчик сидел на кушетке, уткнувшись лицом в ладони. Джек подошел к нему.