Договорившись с главврачом о разрешении оставить охрану у палаты жены, Джек поручил Хоку этим заняться. Когда он пришел в палату к Кэрол, она крепко спала. Патрика не было. Наверняка уехал с Рэем и этой девчонкой.
Джек долго сидел у кровати Кэрол, не тревожа ее сна, разглядывая. Красивые белые волосы ее в беспорядке разметались по подушке. Они стали нравиться ему, несмотря на то, что с ними она еще больше походила на Элен. Они ей шли, как ни странно. И он начинал к ним привыкать. Ему больше не хотелось, чтобы она их перекрасила. С ними она казалась ему еще красивее. Нежнее. Сейчас, когда она спала, она снова была похожа на ту Кэрол, которой была раньше — беззащитную, трогательную, нежную девушку. Мягкую, добрую. Девушку, которую ему хотелось защищать и оберегать. Которую так полюбил.
Скользя взглядом по ее телу, красоту которого не могла скрыть даже больничная сорочка, он почувствовал возбуждение. Протянув руку, он положил ее на упругую округлую грудь и погладил. Она никак не отреагировала, даже дыхание ее не сбилось. Тогда он встал и, склонившись над ней, поцеловал в приоткрытые губы. Его охватила досада, что они сейчас здесь, а не дома, не в своей спальне. Что он будет делать, если ее отправят в лечебницу? Найти пока себе другую женщину? Но сейчас он этого не хотел, не хотел никакую другую. Только ее.
Когда он вышел, прикрыв за собой дверь, Кэрол открыла глаза, в которых не было и тени сна, и, повернув голову, посмотрела на закрывшуюся дверь. Потом отвернулась и снова закрыла глаза, горестно поджав губы.
Позже к ней заглянул Хок с высоким широкоплечим парнем, сказав, что он будет ее охранять. Кэрол окинула мужчину взглядом и приветливо улыбнулась.
— Пожалуйста, не пускайте ко мне никого, кроме Патрика и Дженни. — попросила она.
— Хорошо, — кивнул тот.
— И моего мужа — тоже.
На лице парня появилась растерянность, он переглянулся с Хоком.
— Но он же мой босс. Я не могу его не пустить.
— Ладно, я пошутила, — Кэрол вздохнула. Парень расслабился.
— Я буду за дверью. Если что, зовите, — он тепло ей улыбнулся и вышел.
Хок, отведя взгляд, вышел следом.
До вечера, кроме медперсонала, ее никто не беспокоил.
Вечером ее снова навестили Патрик и Дженни, на этот раз только вдвоем, как она и просила. Патрик поинтересовался, можно ли приехать Дороти, которая хотела бы навестить ее. Кэрол кивнула.
— А Касевес не вернулся?
— Нет, мам. Он ничего не знает.
— Хорошо. И не надо. Я не хочу его больше вмешивать в свои проблемы, он и так много для нас сделал. Рэй мне сказал, что у него хуже стало с сердцем. Но как приедет, сообщи мне. Я так хочу его увидеть. Так соскучилась, — Кэрол грустно вздохнула. — Только не надо говорить о том, что со мной случилось.
— Долго тебя здесь держать будут?
— Нет, еще пару дней, доктор сказал.
Потом они долго болтали ни о чем. Дженни делилась впечатлениями, рассказывая, что сегодня Патрик устроил ей экскурсию по городу. Рэй тоже планировал вчера поехать, но после визита в больницу отказался. Патрик рассказал, что он очень расстроился из-за того, что случилось, сильно переживает, сам на себя не похож. Как приехал из больницы, закрылся в кабинете и целый день оттуда не выходит. Дороти сказала, что он там пьет. Даже к малышам ни разу за целый день не подошел.
— Почему ты запретила ему приходить? Он тебя обидел?
— Нет, Рик. Дело не в нем, а во мне. Мне просто никого не хочется видеть. Так бывает.
— И папу?
Кэрол кивнула.
— Это… из-за него? Из-за него ты выпила эти таблетки?
— Не из-за него конкретно. Понимаешь… из-за всего.
— Со мной тоже так бывало, — тихо сказала Дженни. — Когда находило такое отчаяние… что жить дальше, казалось, не имело смысла. Когда задумываешься… а зачем мне такая жизнь? Но… теперь все изменилось. И я так больше не думаю. Я была обречена… я так думала, все так думали. Но теперь у меня здоровое сердце, и другая жизнь. Новая жизнь. И теперь я верю в чудеса… и в Бога. И в людей. И ты верь, Кэрол. Если сегодня больно и темно, завтра посветлеет и боль уйдет. Вот увидишь. Просто нужно перетерпеть. И дождаться. И тогда обязательно все изменится.
— Да! — подтвердил Патрик, энергично кивнув. — А мы поможем. Ты не одна. У тебя есть мы.
Кэрол улыбнулась.
— Сынок, я тебе хотела сказать… ты бы был поосторожней с папой. С ним так нельзя. Он такого не потерпит.
— А что он мне сделает? Ремнем побьет? Пусть попробует. Я не боюсь его. И ты не бойся.