– Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? – я бился головой о стену. Пока в один момент меня не остановили.
– Парнишь, ты что творишь?
– Я… я… Это моя мать, – после этих слов я потерял сознание.
– Она нежилец – ее замучают в недрах служб безопасности.
Следующие несколько недель я почти ничего не ел и не выходил из палатки. От все этого дерьма и недосыпа у меня нарушился метаболизм. Даже ночью мне не становилось легче, ведь я не мог уснуть. Я все боялся, что вот-вот ворвутся солдаты, и я вновь увижу ужас. Нет… я не смогу такое пережить. Я еще и тот не пережил…
Теперь каждый день напоминал другой. Я и сам не заметил, как вырос. Сейчас все, что у меня есть это работа в цеху. Тяжелый труд помогает чуть на мгновение позабыть это…
Мужчина, что прежде выглядит не заинтересованным, и никакого не смотрел, вдруг поднял руку. Правда на его руке не было кисти, а он все так же смотрел куда-то вниз.
История третья: Бездна
Выждав немного времени, пока он не успокоится, я начал и свой рассказ.
Мне было лет 14 тогда, я жил в окрестностях областного центра со своим младшим братом и матерью. Тогда еще бушевала война, но было очевидно, что и моя страна вскоре окажется разгромлена Конфедерацией. Отец был ученым, что работал в исследовательском комплексе, который нам никогда не показывал, но в один день он ушел туда, так и не вернувшись. Мать постоянно пропадала в выяснении судьбы отца и работе, пока в один день не вернулась и она.
Всё, что нам осталось, это стать карманниками и выживать как придется. В городе осталось мало людей: многие ушли на фронт, а остальные сбежали от приближающейся войны. Военные отступали, проходя через наш город, но ничего не сделали, кроме подрыва нескольких зданий в правительственном секторе.
В один из дней не посчастливилось попасться маргиналам, и нам пришлось бежать, ведь неизвестно что с нами сделают «такие» люди. Добежали до правительственного сектора и нырнули в уже неработающее метро. Мне пришлось буквально тащить брата глубже, во тьму туннелей.
– Я туда не пойду! Ты сам мне рассказывал те истории, – я тянул его дальше, закрыв ему рот.
Мы спрятались в каком-то обвале. Брат всё никак не унимался – мне приходилось зажимать ему рот и держать кое-как неподвижно. Мы просидели там около получаса, после чего начали шепотом разговаривать.
– Ты же рассказывал те истории. Те парни, которые спускались в туннели, так и не вернулись. Почему ты нас сюда затащил?
– Я просто пугал тебя, чтобы ты не лез сюда, – я врал, однозначно врал, – И… У нас не было выбора. Кто знает, чтобы эти мужики бы сделали с нами.
– Как и другие – пожурят и отпустят.
– Нет. Эти – нет…
Мы просидели, молча, еще немного. Я уже решил, что стоит вылезать, как мы услышали оповещение о бомбардировке. Мы в спешке начали пытаться выбраться, но не успели – первые снаряды уже достигли города как раз над нами. Земля под ногами зашаталась, мы упали на пол. Вдруг обвал, в котором мы прятались, начал проваливаться глубже, разрушая пол под нами. Брат упал в образовавшуюся пропасть.
Я сбежал… Отбежал на безопасное расстояние, находясь в шоковом состоянии. Я сидел так какое-то время и потом, придя в себя и убедившись в остановке бомбардировки, подошел к разлому. Вниз спускался удобный склон из обломков, который уходил во тьму, даже когда я попытался осветить его. Я начал спускаться вниз и звать шепотом брата.
Спускаясь глубже, мне казалось, что мой КПК с каждым шагом испускал всё меньше света, предоставляя окружающей тьме пространство возле меня. Спуск по этим обломкам неправильной формы давался тяжело из-за страха рухнуть вниз. Это заняло время, но я оказался на твердой и более-менее ровной поверхности.
Я осмотрелся, освещая всё, куда я смотрел. Его нет. Я позвал его вновь… В ответ я слышал только своё дыхание и учащенное сердцебиение. Я вновь осмотрелся, увеличив яркость своего осветителя – место, где я находился, напоминало длинный туннель, похожий на метро, но на более старое. Тут были ржавые железные рельсы, каменные плиты и свисающие провода. На этот раз я крикнул громко и услышал оглушающее эхо своего же голоса, позже меня обдало каким-то сильным ветром, идущим со стороны туннеля, уходящего во тьму.
Я начал ходить в слезах возле обвала в надежде найти брата, хотя я уже понимал.
Прошло немало времени, за которым я не следил. Я уже принялся в отчаянии разгребать завалы, как услышал какой-то странный шум. Я подошел к его источнику. Это была какая-то зияющая дыра в полу. Я склонился перед ней, прислушиваясь и направляя туда свет. Это был не шум… а шепот… или речь на большом расстоянии. Подо мной было еще какое-то помещение.