– А что на счет памяти? – от одной лишь мысли об этом, я вновь ощутил боль где-то в виске. Словно кто-то несколько раз выстрелил с той стороны моего черепа.
– Я надеюсь, что она вернётся сама, но нейростимуляторы должны помочь ускорить этот процесс или даже начать.
– Спасибо вам, доктор.
День за днем я получал новую порцию стимуляторов – самые первые разы голова трещала лишь сильнее, а потом меня просто вырубало. Пару раз меня откачивали, и лишь через неделю я впервые ощутил хорошую сторону лекарств. Раньше я не мог спать из-за болей, так что меня выручало снотворное, а теперь, пускай не сразу, но я могу по-человечески заснуть.
Первое время я радовался такой возможности, а потом начал проклинать их. Вместо «выстрелов» и давления в моей больной черепушке, всплывали новые картины – кошмары дней минувших. Вспышки того самого дня, когда Равиль был разбомблен: топот толпы; вопли и крики; треск стекол и крыш; а потом бесчисленное количество мертвых взглядов. Я стал просыпаться в холодном поту, и иногда у меня появлялись слуховые галлюцинации. Кто-то вопит и просит о помощи, но это где-то за стеной. В один из таких приступов меня застукал Палмер.
– Даниэль, что с вами? Почему вы кричите и стучите по стене?
– Палмер, девочка за стенкой слишком громко стучит. Можете поговорить с ней.
– Даниэль, там никого нет. За этой стеной пусто…
– Я ее отчетливо слышу! Она зовет маму и папу и стучит по стене. У меня уже уши вянут от ее криков. ЗАТКНИСЬ! – вдруг я ощутил укол, что вновь с холодком отправил меня в мир снов.
Первая галлюцинация сильно меня пошатнула, сделав меня более раздражительным. Утром того дня я схватил медсестру за руку, когда она меняла капельницу. Меня одновременно переполняли страх и гнев.
– Я НЕ СДАМСЯ ВАМ! ВЫ СЛЫШИТЕ?! УБИРАЙТЕСЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! – я кричал на испуганную медсестру, пока в один момент ко мне не вернулся рассудок. Я увидел лицо девушки в слезах и пациентов, что со страхом на меня смотрели. Мне стало очень стыдно за себя… Я не понимал, что происходит.
Со следующего дня моя жизнь стала намного хуже. Утром Палмер вновь отвел меня на ЭМРТ. У меня в голове появилось какое-то воспаление, может опухоль. Возле, как там его… А! Миндалевидного тела, эта хрень обычно отвечает за страх и стресс, а его было предостаточно. Самое обидное, что все эти галлюцинации и кошмары из-за такой маленькой точечки на экране. Она размером где-то с горошек, но уже начала понемногу пускать корни в глубины моего мозга. При должном лечении я смогу прожить лет до сорока пяти, может немногим больше. Мне недавно исполнилось девятнадцать, а выясняется, что я почти прошел полпути своей жизни. Мой мир тогда пошатнулся.
– Как вы это пропустили?.. – с неким отчаянием я спросил Палмера.
– Мне жаль, Даниэль. Правда жаль. Мы не смогли ничего с этим сделать.
– КАК?! – я крикнул на всю палату. Все испугались и стали на меня смотреть. – Как мне теперь жить?.. – уже почти шепотом продолжил я. Глаза щипали слезы, и я скрылся под одеялом. Сквозь ткань я услышал голос Палмера.
– Я оставлю вас на едине с вашими переживаниями до завтрашнего дня. Надеюсь, вы сможете найти в себе силы, чтоб прожить оставшуюся жизнь.
Эта был ужасный день утром узнаю, что болен, а ночью не могу уснуть из-за кошмаров.
«Лучше бы я тогда сдох…»
Теперь каждый день я сдавал анализы. Палмер прекратил курс нейростимуляторов, считая их возможным катализатором роста опухоли, а я все больше проводил времени, привязанный к капельницам. Сегодня одна из медсестер проговорилась, что ко мне придут гости. А ведь точно, я здесь уже почти месяц, а никто ко мне так и не пришел.
После обеда в палату зашел Палмер и какой-то мужчина. Когда он увидел меня, тут же подбежал и обнял. На своем плече я чувствовал чужие слезы.
– Сынок! Хотя бы ты… – мне даже стало больно от его объятий.
– Прошу прощения, а вы кто такой?
– Даниэль… ты меня не узнаешь?
– Нет, мы знакомы? – я ощутил дрожь его рук, и он ослабил свою хватку. Он вытер лицо, и повернулся к Палмеру.
– Что с ним такое?
– К сожалению, он не сможет разделить вашу радость. У него была серьезная травма головы, из-за чего он потерял память. Думаю, вам стоит о многом поговорить, – Палмер вышел из палаты.
– Прошу посмотри это, вдруг ты ее узнаешь… – дрожащими руками он достал планшет. После показал мне фотографию какой-то женщины. Я видел ее впервые, но почему-то мне было одновременно тепло и грустно на душе.
– Кто она? – произнес я с комом в горле.
– Даниэль, это твоя мама.
В это мгновение что-то вновь «стрельнуло», но намного сильнее обычного. Вспышка… вспышка… вспышки… новые кадры очень быстро появились в моей голове и сменялись другими. Я увидел пару детский воспоминаний.