Всю ночь я предвкушал эту операцию. После выписки из госпиталя меня мучает бессонница. Теперь уснуть в тишине становится почти невозможно. Я снова вернулся к снотворным, что раньше сильно меня выручали.
В тот момент я не понимал, что на завтрашней операции потеряю самого себя. Точнее, то малое, что осталось от меня. После чего я лишусь последней возможности остаться человеком, и превращусь в отвратительного монстра.
– Если честно… я жалею, что не погиб при штурме Равиля… Тогда бы многие прожили более счастливую жизнь, – на этом моменте на меня накатили эмоции, которые я давно сдерживал.
Все мои слушатели смотрели на меня с пониманием, а Майкл похлопал меня по плечу со словами: «Ты молодец». От этого становилось лишь хуже, ведь я вряд ли заслуживал какой-либо поддержки. Хотя они еще не знают главного…
Ночью следующего дня все активно готовились к предстоящей операции: кто-то вновь повторял план и карту местности; кто-то напоследок решил потренироваться, а другие, наоборот, провести последние минуты в тишине; были даже те, кто кому-то там молился.
Транспортник высадил нас в паре километрах от вражеского лагеря. Хотя он не был похож на лагерь – кривая каменная церковь с издырявленной крышей, а рядом находился небольшой амбар. Размерами церковь напоминала госпиталь в Сивилле. На периметре виднелось лишь несколько вооруженных солдат.
Эму: – Устроились в церкви, иуды?! Совесть-то не мучает?! – произнес самый верующий из нас. Вот только как он согласился на всё это, будучи религиозным человеком, для меня все еще загадка.
Фогги: – Собрались, действуем по плану. И это, Даниэль, верно? Надеюсь, такого как в прошлый раз не повторится, – вы не поверите, насколько сильно я хотел разбить его самоуверенное лицо. В конце концов я смог сдержать себя, ответив ему молчанием.
Все заняли позиции и по сигналу начался штурм. На заднем входе стояло пара солдат, рывком ринулся к ним, выставив клинок вперед, целясь в горло ближайшего солдата. Он успел среагировать, прикрывшись винтовкой, которую я пробил, и отвести клинок вверх, зацепив лишь щеку и глаз. Я прямым пинком оттолкнул второго и с силой опустил клинок с винтовкой вниз, потом, толкая противника в стену, пронзил его грудь и стену. Достав клинок из стены, я прикрылся от очереди оставшегося его сослуживцем. Кинул труп в него и, воспользовавшись его замешательство от потери товарища, зарезал и его.
Адреналин вновь пустился по моим венам, и я уже в улыбке смотрел на их трупы. С других сторон церкви я услышал глухие выстрелы. Я проломил деревянную дверь и оказался внутри. Там оказалось темно, и все включили фонари, приготовившись стрелять. Я и сам бы уже расчленял местных жителей, но там оказались лишь дети. Они скучковались в одну большую массу, не переставая дрожать. Мы все были шокированы, а связь, как назло, вновь пропала.
Бейкер: – Дети? Что они здесь делают?
Фогги: – Бейк, попробуй еще раз связать нас со штабом. Даня, смотри за детьми. Остальные осмотритесь здесь – возможно это засада.
Не знаю почему, но мой запал полностью потух при виде детей. Может, так откликается все то хорошее, что осталось где-то в глубине моего воспаленного мозга.
Фогги: – База, прием. База, прием!
Бейкер: – Все в помехах, что-то глушит ее.
Пока все сотрясали воздух, я подошел к детям. У многих была порванная одежда, в конце комнаты, возле разрушенной статуи Иисуса, виднелись столы с консервами, а рядом несколько бутылей с водой.
«Где они все это взяли? И кто их всем этим обеспечивал? Если это, что-то на подобии лагеря то, где все взрослые или какой-либо персонал? Те солдаты снаружи не показались мне детскими сиделками, скорее старожилами. Так что же здесь случилось?»
Я снял свой шлем, и сел рядом с детьми. Всей своей дрожащей «кучкой» они отодвинулись от меня. Передо мной сидели мальчики и девочки разных возрастов.
– Малыши, где ваши родители? – в ответ я получил лишь молчание, а кто-то в задних рядах стал тихонько плакать. – Понятно…
К этому моменту вернулся Эму и Снек.
Эму: – В зале чисто.
Снек: – В служебных комнатах все так же пусто.
Фогги: – Ребята, что вы здесь делаете? – Фогги вдруг присоединился ко мне.
– Маму и папу забрали, а нам сказали сидеть здесь, – произнесла одна рыженькая девочка, едва сдерживая слезы.
Фогги: – … Здесь еще кто-то есть?
– Нас выпустили поесть, а остальные сейчас в амбаре. Им наверно тоже сейчас очень страшно.
Фогги: – Эму и Бейкер, сходите проверьте. И будьте внимательны, – они немного поворчали, когда уходили.
Я заметил, что остальные дети уползи в дальний угол и зажали уши. Спустя несколько секунд издался мощный взрыв со стороны амбара. От взрыва вынесло все заколоченные окна, весь отряд упал на пол. Кривая крыша церкви полностью обрушилась на землю.