Она окинула его взглядом.
— У вас там, в этой вашей "канцелярии времени", случайно нет вакансий для нормальных матерей? А то я уже чувствую, что мне скоро придётся выносить мозг не только маньяку, но и вам.
Он спокойно выдержал её взгляд.
— Вам не обязательно меня любить, мадам Бланш. Достаточно того, что вы будете выполнять свою работу.
Ага. Это он ещё моё утро с детьми не видел.
---
Квартиру им предоставили в доходном доме на Васильевском острове — с высокими потолками, лепниной, скрипучими полами и прекрасным видом на канал, где по утрам проносились извозчики, разгоняя уток.
Честно говоря, Екатерина ждала от квартиры какого-нибудь фокуса — ну там, привидений или портала в унитаз. Но, видимо, её лимит абсурда на сегодня уже был исчерпан.
Вера, осмотрев интерьеры, выдала:
— Мам, я чувствую себя как в готическом романе. Ещё немного — и тут начнёт летать безголовый призрак с чайником на шее.
— Если он заварит чай — пусть летает, — отрезала Екатерина, рассматривая кухню.
Кухня выглядела как кулиса из театра: массивная плита, на которой можно пожарить мамонта, громадный самовар, стены, увешанные медными кастрюлями. В воздухе пахло воском и чем-то вроде лаврового листа.
Илюша, не теряя времени, забрался на подоконник и с восторгом объявил:
— Мам! Смотри, у нас на крыше голуби! Я их буду кормить!
— Прекрасно. Ты ещё воронам обед начни раздавать — они тут, говорят, главные в иерархии, — усмехнулась она.
Пока дети исследовали квартиру, Екатерина разглядывала себя в старинное зеркало.
В отражении была она — с тонкими перчатками, в платье, подчёркивающем осиную талию (и удушающее настроение), с причёской, в которой торжественно заседала дюжина шпилек.
Выгляжу как гостья с чужого бала.
Хотя, по факту, так оно и было.
Вечером их ждал ужин в доме какой-то графини, на котором Екатерина должна была "показаться обществу" — иначе говоря, стать частью большого светского террариума, где каждая улыбка стоит дороже колье.
---
Ужин оказался роскошным и одновременно нервирующим.
В доме пахло розовой водой, дорогими духами и миндалём. Люди в зале были словно сошедшими с дореволюционных открыток: дамы в платьях с кринолинами, мужчины с моноклями и усами, словно специально завитыми для устрашения слабых духом.
Екатерина шла по залу, цепляясь взглядом за каждый предмет: позолоченные канделябры, тончайший фарфор, портреты предков, которые, кажется, ещё вчера лично подавали Петру Первому парики.
— Мам, а у них тут… слишком всё блестит, — шёпотом сказала Вера, крутя головой. — Я чувствую себя как в цирке.
— Это и есть цирк. Только здесь звери в корсетах, — с таким же шёпотом ответила Екатерина, натянув улыбку.
Илюша тем временем ловко прятал в карманах конфеты со стола, и никто, кроме неё, этого даже не замечал.
Маленький жулик. Свой в доску.
---
Графиня оказалась миловидной дамой с глазами, вечно ищущими новую жертву для сплетен. Она подошла первой, улыбаясь на все тридцать два зуба.
— Ах, мадам Бланш! Какая редкость — видеть столь очаровательную вдову с такими прелестными детьми! Вы просто украшение нашего скромного собрания!
Екатерина учтиво кивнула, но мысленно уже прокручивала список потенциальных угроз, потому что тон графини был сладок, как приторный марципан.
— Должно быть, вы скучаете по мужу, — продолжала графиня, с намёком заглядывая ей в декольте, будто там мог прятаться тайный ответ.
— О, несказанно, — с ледяной улыбкой подтвердила Екатерина. — Но знаете, жить без мужа оказалось… как бы это сказать… удивительно экономно.
Графиня захихикала, не зная, куда себя деть.
---
Вечер шёл своим чередом. Екатерина с достоинством выдержала десяток попыток разговоров про мужа, наследство и "ах, как вы с детьми справляетесь, мадам", одновременно отмечая, кто на кого как смотрит, кто с кем шепчется и кто явно что-то скрывает.
И тут взгляд её поймал Корвин-Круковский, наблюдавший за ней из дальнего угла, как хищник, наблюдающий за тем, как его приманка входит в клетку.
Он чуть кивнул, а затем почти незаметно указал взглядом на одного из мужчин у окна.
— Вот и наш первый подозреваемый, — прошептал он, едва они встретились в зале.
Екатерина глянула туда.
Высокий мужчина, лет сорока, с холодным лицом и ледяными глазами. Сухие губы, длинные пальцы, нервно постукивающие по трости.