— Кто он? — прошептала она, притворяясь, что любуется гобеленом.
— Виктор Семёнович Рябинин. Коллекционер, крупный промышленник, вдовец. На всех трёх балах, где появлялись убитые женщины, он тоже был. Его происхождение окутано туманом, но известен как человек, увлечённый мистикой и… необычными технологиями.
Екатерина сузила глаза.
— Попахивает любителем "высоких технологий"? Из будущего, что ли?
— Возможно, — спокойно ответил Корвин-Круковский. — И возможно, вы — наша единственная надежда, чтобы выяснить, что он тут ищет.
Она стиснула зубы, медленно отпила из бокала и со сладкой улыбкой произнесла:
— Ну что ж… Пора знакомиться с мистером подозреваемым.
И, как всегда, мысленно добавила:
Твою мать. Вот только косплея на сегодня мне не хватало.
Глава 5.
Глава 5
Есть разные способы завести знакомство на приёме.
Некоторые падают в обморок, чтобы их подхватил статный кавалер.
Некоторые проливают шампанское на платье богатой дамы, чтоб привлечь к себе внимание.
А Екатерина Алексеевна Бланш предпочитала метод рабоче-крестьянский:
Поставить бокал, поднять подбородок и в лоб сказать то, что думаешь.
Поэтому, пока Вера с Илюшей увлечённо смотрели на живую музыку, она неспешно подошла к подозрительному господину Рябинину.
— Удивительный гобелен, не так ли? — холодно бросила Екатерина, останавливаясь рядом.
Мужчина медленно повернул к ней голову, и в его глазах на секунду мелькнула искра интереса.
— Прекрасный. Старинная работа. Французская школа, если не ошибаюсь, — ответил он сухо, но голос у него был низкий, глухой, будто шепчущий из-под земли.
— Ах, как вы разбираетесь в таких вещах! — притворно восхитилась она. — Неужели вы коллекционер?
Рябинин чуть склонил голову, и на его губах появилась тень улыбки.
— Скорее, собиратель историй, мадам Бланш.
Ох, вот оно началось, — мысленно застонала она, но снаружи осталась воплощением светской любезности.
— Екатерина Бланш, — представилась она, протягивая руку в длинной перчатке, точно зная, что эти перчатки — идеальный способ спрятать электрошокер… ну, если бы он тут был.
Он осторожно коснулся её пальцев.
— Виктор Рябинин.
— Вдовец, коллекционер, собиратель историй… — Екатерина слегка улыбнулась, наблюдая, как он вздёрнул бровь. — Вы весьма загадочная личность, сударь.
— Иногда загадки — лучшее украшение, мадам, — ответил он с лёгкой усмешкой.
И тут её внутренний детектив взвыл от восторга.
Такой типаж она знала прекрасно: тихий, холодный, самодовольный. Те, кто никогда не скажет прямо, что скрывают, но в каждом слове оставят ровно столько нитей, чтобы ты сам их начал разматывать.
— Вы правы. Загадки куда интереснее жемчуга, — с намёком согласилась она, позволяя себе чуть-чуть приблизиться, будто доверяя ему тайну.
Его глаза сузились.
— А вы, мадам Бланш, похоже, тоже не простая особа.
Бинго.
Екатерина улыбнулась уголком губ, медленно поднимая бокал к губам.
— Разве простая вдова стала бы обсуждать с вами гобелены, а не хрусталь и кринолины?
Он чуть склонился, и она почувствовала, как по коже пробежал холодок.
— Вы любите разгадывать загадки, мадам?
Люблю? Я этим зарабатываю на хлеб, гад ты усатый.
Но вслух она только мягко ответила:
— Временами. А кто их не любит?
Рябинин медленно отступил на шаг и, чуть склонив голову, произнёс:
— Что ж, надеюсь, наш город предложит вам достаточно загадок, чтобы удовлетворить вашу любознательность.
И, ни на секунду не теряя ледяного спокойствия, исчез в толпе.
---
Корвин-Круковский, естественно, подскочил к ней мгновенно, как только Рябинин растворился за колонной.
— И как впечатления? — его голос был тих, но глаза при этом были остры, как бритвы.
Екатерина отпила глоток и пожала плечом.
— Впечатления? Всё по классике, Алексей Артемьевич.
Хищник. Привык прятаться за словами. Скользкий, как угорь в масле. Но чувствуется — он что-то знает. Причём знает больше, чем положено.
— Он вас запомнил, — заметил Корвин-Круковский, следя за ней исподлобья. — А это может быть как удачей, так и ловушкой.
Екатерина развернулась к нему, чуть наклонившись, чтобы их разговор был совершенно незаметен посторонним.
— Вы что думаете, я сюда на пирожные пришла? Пусть запомнит.
Чем крепче он меня запомнит, тем ближе я буду к разгадке.
Корвин-Круковский одобрительно склонил голову.
— Вы начинаете мне нравиться, мадам Бланш.
Она смерила его насмешливым взглядом:
— Вот только этого мне и не хватало. Начальства, которому я нравлюсь.
И демонстративно пошла прочь, оставив его с еле заметной улыбкой.