Он прошёл, осмотрел их гостиную, сдержанно кивнул, будто лично проверял порядок.
— Мне доложили, что вы интересовались домом Рябинина, — начал он, и Екатерина вскинула бровь.
— У вас тут что, "серые воробьи" в каждом дворе сидят?
— В Петербурге — всегда, — холодно заметил он.
Чёрт, его бы в мой отдел... Там половина таких же.
— Да, интересовалась, — честно призналась она, снимая пальто. — Хочу знать, с кем имею дело.
— Вы — слишком заметная фигура, чтобы устраивать самодеятельность, мадам, — его голос стал ещё холоднее.
Она сложила руки на груди и смерила его взглядом.
— А вы, простите, предпочитаете сидеть на попе ровно и ждать, пока он сам нам на чай заявится?
Он чуть прищурился.
— Вы выходите за рамки допустимого.
— Я всегда за ними, Алексей Артемьевич, — усмехнулась Екатерина. — Иначе давно бы с ума сошла.
И вдруг, с неожиданной теплотой добавила:
— Поверьте, я знаю, что делаю. Я не играю в шпионов. Я просто делаю то, что умею лучше всего.
Чую. Копаю. Достаю.
Корвин-Круковский долго смотрел на неё, потом вдруг чуть склонил голову.
— Хорошо.
Тогда давайте играть по-крупному.
Она напряглась, ожидая подвоха.
— Сегодня вечером у Рябинина — частный вечер. Для избранных. Вход только по приглашениям. Я могу достать вам пропуск… но идти туда придётся одной. Без детей, без охраны.
Вы справитесь?
Екатерина чуть улыбнулась, с вызовом глядя ему в глаза.
— Справлюсь. Главное — чтобы платье подходящее нашли. Я ж не могу туда в халате.
Он впервые за всё время позволил себе едва заметную улыбку.
— Платье будет.
Но вы должны помнить, мадам Бланш, этот вечер может стать последним.
Она рассмеялась легко, хрипловато:
— Для кого именно, Алексей Артемьевич, — вот это хороший вопрос.
И мысленно добавила, глядя на его строгий профиль:
А вы мне начинаете нравиться, гад такой.
---
Вечер приближался.
И Екатерина знала только одно:
Пахнет жареным.
Но, черт возьми, она уже предвкушала этот запах.
Глава 7.
Глава 7
Вечерний Петербург выглядел так, будто сам дьявол подкинул его архитекторам — город был прекрасен, мрачен и одновременно чертовски интригующий. Огни газовых фонарей, тени, скользящие по фасадам, узкие переулки, где шёпот разносился, словно ветер.
Екатерина Алексеевна Бланш, теперь официально "та самая вдова с характером", стояла у зеркала и почти не узнавала себя.
Платье — серебристо-серое, с лёгким холодным отливом, будто его сшили из самого тумана. Корсет уже не казался орудием пыток — он стал оружием, подчёркивающим фигуру так, что впору самой на себя в протокол рапорт писать.
Волосы уложены высоко, с перламутровыми шпильками, кожа подсвечена лёгкой пудрой, губы чуть тронуты розовым бальзамом.
Готовый портрет роковой женщины, способной как минимум погубить парочку сердец за вечер.
Она критически окинула отражение взглядом.
— Ну что, Бланш, пошла штурмовать цитадель врага, — проворчала она себе под нос. — Слегка нервная, слегка в корсете, но зато с прекрасной самооценкой.
— Мам, ты как принцесса из мультика, только с лицом, как у нашего физрука, когда он "мразь, не сдашь норматив" говорит, — мрачно выдала Вера, которая тайком наблюдала за сбором матери.
Екатерина ухмыльнулась:
— Запомни, дочь. Это не лицо физрука. Это лицо женщины, которая знает, что вечер её ждёт долгий и подозрительно без ужина.
Илюша подбежал, обнял её за талию (насколько смог, конечно, при всём этом шёлково-корсетном великолепии) и шёпотом спросил:
— Мам, а ты вернёшься?
Екатерина опустилась к нему, притянула ближе и ответила так серьёзно, что у Веры волосы на затылке встали дыбом:
— Вернусь. Всегда возвращаюсь. У меня тут слишком много народу на шее, чтобы исчезнуть.
И с улыбкой, как ни в чём не бывало, добавила:
— А вы слушайтесь тётку-смотрительницу, иначе я вам потом такие нравоучения устрою, что в хрониках города о них напишут.
---
Карета была подана ровно в срок. Лакей с лицом, будто его вырубили топором, помог ей подняться.
Путь к дому Рябинина занял не больше пятнадцати минут, но каждый из них был пропитан напряжением.
Ну всё. Игрушки кончились. Пора играть по-взрослому.
Особняк Рябинина на этот раз встречал гостей в полной красе: освещённый, сверкающий от отражений в окнах, он напоминал ледяной замок, в котором собирались далеко не добрые волшебники.
Слуга у входа молча взял приглашение и кивнул, пропуская её внутрь.