Сила тайная есть! Он двенадцать круговСовершил над зловещею сушей,И суровою дратвой в двенадцать рядовТем полетом прошил мою душу.
Сила тайная есть и у нас, у людей,Только таинства в жизни так мало!Мы стовольтны в любви, а у птиц-лебедейКиловатты душевных накалов.
И еще одного не возьму как-то в толк:Отчего? Почему? — Но извечноЧеловек человеку бывает как волк,А зверье меж собой человечны…
36. Я сегодня мимо церкви проходил…
Я сегодня мимо церкви проходилИ трем нищим на гашетку угодил,Но в карманах у моего, у плащаНе нашлося даже медного гроша.«Извините, я утюг домой купил,За квартиру, свет и воду заплатил,А еще пришлось долги людям раздать,Так что вам, ребята, нечего подать.»Мне вообще-то стало стыдно среди них,Две руки у них лишь было на троих.У меня, у одного их — целых две!А я тоже в постоянной нищете.«Ну так что же, парень, ты тогда стоишь,Если нищий, как и мы, — ты говоришь?»И, смеясь, сказали: «Слышишь, не сердись!Раз такое дело — рядышком садись!»Я, ей-Богу, ради хохмы рядом сел,Глаз зажмурил, взял блондинку на прицел,Руку вытянул, поджал одну ногу…Подадут, тады и я вам подаду!«Люди добрые и всякие, кто — как,Мне подайте на автобус хоть пятак!Иже еси о вас помянет в небеси,Что вам стоит! Я ж прошу не на такси!Так не жальтесь! Медяку я буду рад,Все одно, пропьете больше во сто крат!Так бросайте же скорее, по грошуЯ ж на кров, в конце концов, у вас прошу!А вы, гражданочки и граждане вообще,Не смотрите, что я в новеньком плаще,Алименты я плачу на обех жен.Чем кормиться я, товарищи, должен?Мне ж охота тоже выпить и поесть,Что ли в петлю натощак я должен лезть?Я ж коньки отбросить запросто могу!Так не дайте же погибнуть на снегу!»Кацышевский чуть поодаль проканал,Потому что мне никто не подавал,И смеялись трое нищих, аж до слез:«А напрасно ведь шутил!» А я — всерьез…
37. Разговор у редактора
Снова был в редакции и сноваПолучил назад свои стихи:«Очень свежи. Пишите толково…»А в печать не взяли ни строки.
«Вы — талант, Вы — настоящий гений!А, вернее, сможете им стать,Если темы для стихотворенийБудете изящней подбирать.Ну зачем, скажите мне, зачемВы все норовите про худое?Разве нет у нас других тем,Принесите что-нибудь другое.»
Я стоял, как лошадь у корыта,Понукаем плетью пышных слов,Форточка была полуоткрыта —Он на жизнь смотрел через нее.
Где-то там невидимы ходилиСотни, неопознанных как я,Также разбивали лбы другие,Вдавливая зубы в удила.
А потом на ты и полушепотомУбеждал редактор заговорщицки,Ввинчиваясь в мозг мой штопором:Никчему, мол, эти разговорчики!
А потом с улыбочкой, потупясь,Говорил, пушинку с плеч сдувая:«Ну, давай, пиши, только получше!Знаешь сам — политика какая…»
Я запомнил типа эту тупость,Бдея кабинетчика слова:«Ты смотри на подлость и преступностьКак на нетипичночть бытия.»
Должен я идти иной походкойМимо сплетен, горя и реклам,Ничего, что слева пахнет водкой!Ничего, что справа в морду дам!Что стоят мальчишки, выпивая,Так, что аж захватывает дых,И потом дерутся, избиваяНезнакомых и родных.
«Что ж такого — если кто-то плачет,Если кто-то бритву обнажил…Это ничего собой не значит,Се ля ви!» — мне тип тот говорил.
Я иду небрежною походкойМимо дряни, вони и обид.Ничего, что от подружки пахнет водкой!Ничего, что совесть говорит…
38. Атавизм
Мне часто говорят: «Почему ты так много пишешь на тему алкоголя?». Но я же не виноват, что люди так много пьют. Вот еще у меня одна песня: «Атавизм» называется, что в переводе, вернее по-латыни, означает «возврат к предкам».
Это тысячелетия назадЖивотом усвоялася грамота,Люди пили бурду, суррогат,А на закусь ловили мамонта.
И потом, озверевши, зазряДрали скальпы у собственных жен.И дикарь пожирал дикаря,Если тот ему был не нужон.
Там прикрытие ягодиц дамУкрашеньем считалося века,А теперь тот же стыд, тот же срамПоказателем стал человека.
Первобытный и гадкий народЕл без меры и пил до «без памяти»И на тысячелетье впередИстребил на планете мамонтов.
В наш двадцатый стремительный векНесмешны первобытные трюки,Так же жаден и груб человек,Те ж в крови волосатые руки.
Та ж в глазах озверелая жуть,Та же боль и тоска, все равно,И все так же друг друга жрут,Хоть и пьют уж другое вино.
Не страшны нам огонь и вода,Вечен сифилис, раки и вкусы,Но, как прежде, опасней всегдаОт зеленого змия укусы.