А на утро оказалося,Что ничего и не терялося:Кошелек лежал у горницеМеж грудями у покойницы.
Одному теперь расстрел из нас,Семерых под суд ведь отдали,А супругу за рассеяностьВ морг напротив оприходали.
На всю жизнь запомню зрительноДень Советского Строителя…Вот, сидим на нарах грудищемИ вспоминаем мы о будущем.
10. Заядлый курильщик
Ох, замучил кашель по ночам,И свистят у горле петухи,Аж соседи в стеночку стучат,Дескать, «сейчас же, падла, прекрати!
Ты же этим буханьем, свинья,Живо ребятенка искалечишь!А ежели чахотка у тебя —Почему, паскудина, не лечишь?!»
И жена стращает все меня:«Дыму в хате вечно как в аду!Выбирай: куренка или я?А не то я к свекору уйду!»
«Издеватель, Гитлер и злодей» —У Матрены стало поговоркой.Занавески, видите ли, ейИ одежу провонял махоркой.
Ну, вчера аванец я сполнаНа мохру сдержал, так что ж скулить!А вдруг опять с германцами война?Веник мне тогда курить?
Я, вообще-то, если б не курилИ не пил, заразу, «Солнцедар»,Так давно б «Фиат» себе купил,А Матрене — автосамовар.
Корефан недавно мне сказал:«У тебя ну нету силы воли…»Да я разов четырнадцать бросал,Семь из них еще в начальной школе.
С ним пошел я на спор, только так,Что не закурю уже ни разу.Так выспорил, а после у Колька —Пузырек и крышку к унитазу.
Мы тогда успели в гастроном,Этот случай надо же обмыть.Ну а если выпил за углом —Как тут можно чтоб не закурить?
И с тех пор гыкаю по ночам,Прям, не кашель, а тигриный рык!Разрывает душу по частямЭтот самый недушевный хрип.
Сердце что-то стало барахлитьИ тошнит чегой-то по утру…А, может, правда, меньше надо пить?Может, правда, много я курю?..
11. Кузькина любовь
Это такая трагическая поэма, которая посвящается работникам Большереченского Райпотребсоюза, где она якобы произошла.
На молоканку, малость под хмелькомПришел тады, маманька попросила.А ты, Клавдея, вместе с молокомСквозь сепаратор сердце пропустила.
И так гипнозом женским обожгла,Что все во мне мужицкое заныло.Ты б черта в рай свести тогда могла,И для него б ужасно это было!
Ну то да се, я смел после вина,Спустя чуток, в ботве мы оказались.Ушла за лес тактичная луна,Поскольку мы в светиле не нуждались.
А после встав с сырого чернозема,От репеев очистились мы оба,И ты, крестясь, сказала мне: «Кузьма!Антихрист мой! Люблю тебя до гроба!»
Я взял и столб ближайший своротил,От слов твоих умножилися силы.В порыве чуйств на грабли наступил,Но искры с глаз приятны даже были!
То боль души, я плачу наповал,Ведь у меня ж любовная отрыжка.Будь я поэт — я б кровью написалО нас с тобой увесистую книжку!
Хотя б про встречи те у лопухов,Что были нам мягчей любой постели.Хи-хи, ха-ха! И так до третьих петухов,А спать притом — ни грамма не хотели.
Что лопухи! Мы раз силосный стог,Шутя, любя, без трактора умяли!Вот только жалко кирзовый сапог,Что в яме там силосной потеряли.
Я свадьбу уж задумал — честью-честь,Моя родня на все была согласна,Хоть ты была такая как ты есть —Косая и корявая ужасно.
Я рассуждал: хромая — что ж с того?Во сне храпишь — смотри какое диво!А в остальном — мы ж пара сапогов,И нам, как есть, сойтись необходимо.
Чин-чином мы готовились гулять,В Сельпо набрав, что было там получше,И первачу нагнали ведер пять,И браги чан, на всякий там на случай.
Гостей считать примались на пальцах,И округлялась цифирка родни:Пятьдесят один со мною это — нас,Плюс сорок девять с ейной стороны.
Да все б ниче — тут Гришка рассказалКак он имел тебя на косовице,Потом дружку по бухарю отдалЗа полмешка подмоченной пшеницы.
Я — в кулаки, он божится дитем!Я до Петра: «А ну, мол, подтверди-ка!»И он матерится, оченно при том,Ну и дела, сбирали ползунику!
Клавдея, ты ж устосала меня!Как в клуб пойтить? На людях появиться?До свадьбы ведь осталося три дня,А мне б сейчас на месте провалиться.
Выходит что ж — зазря цвела картофьИ нам луна за скирдами светила?Да это ж сплошь обман, а не любовь,Коль у тебя с другими дело было!
Я понял все. Не стоишь ты меня.Обидно лишь и жалко даже стало —Что завчера зарезал кабана,А подождать — так сколько б было сала!
Да что — кабан, когда я сам — лопух,В твоем лице не разглядевши черта,Не верил сплетням грамотных старух —Что у тебя сто тридцать три аборта.
Как жить теперь? Под ложечкой сосет,У глаза тик. Не вынесу измены!Однако, знай: я отомщу за всеИ на вожжах повешусь в ваших сенях!