— Что?
— Куда ты хочешь после Мелвью?
Куда угодно, лишь бы с тобой.
— Я не знаю. Пока мне нравится заниматься музыкой с ребятами. Если у нас… — нет, это глупо, но я все равно об этом думаю. — Если у нас что-то получится, то все зависит от нас всех, а не от одной меня.
С тобой, но скажу я другое.
Ведь я всегда боялась.
— У вас все получится.
— А ты куда хочешь?
Даррен не ждал этого вопроса и ничего не ответил.
— Пойдем наверх.
Мы осторожно поднялись по сколотым ступеням к световой камере. Мэйсон шел первым, озаряя дорогу и стены с другими шедеврами неизвестных авторов вперемешку с произведениями настоящих вандалов. Отсюда небеса становились чуточку ближе, и фонарик сделался ненужным — полумесяц бездушно отражался в любимых глазах. Ветер распутал шарф, и я едва успела его подхватить.
— Когда снег растает, тогда узнаю.
— Что-то должно случиться весной? — кроме моего дня рождения в марте, конечно.
— Что-то. Не знаю, что именно.
«Спроси, что угодно»
— Даррен, — долго ты будешь петлять вот так? — Почему ты хотел прекратить общаться летом после моей передозировки?
— Следующий раз мог быть последним. Но Коллинз поклялся, что ты только травку иногда куришь, а колесо он тебе подсунул.
— Вы с ним близко общались?
— Когда-то. До Нового года позапрошлого.
— Почему ты не писал мне?
Даррен наконец посмотрел на меня растерянным взглядом, медленно отошел и уставился вдаль.
— Тогда я не хотел с тобой общаться. Думал, мы разъедемся. Я не хотел из этого делать роман на лето.
Если бы я знала, что ты хочешь роман на зиму, я бы никуда не поехала.
— Я тоже так думала.
— Блэквелл, — когда Мэйсон перешел на мою фамилию, я продрогла гораздо сильнее от этого, нежели от вечерней стужи, — я говорил, что все закончится плохо. Но до этого момента я постараюсь сделать все, чтобы мы об этом забыли.
Я услышала только вторую часть и напрочь отказывалась принимать первую до того самого мгновения, когда все посыпалось.
— Будешь напоминать об этом, и я уже не забуду, — с улыбкой ответила я и вложила ладонь в его руку. Он кивнул назад, и лишь тогда я обратила внимание на толстостеклянную конструкцию из прозрачных блюдец, множащихся до бесконечности.
— Линза Френеля. Система призм преломляет свет… преломляла.
Луна сияла отовсюду, и в отражении горячего глинтвейна плескался ее белый ломтик, а резные изгибы стакана напоминали фонарь на маяке. Мы зашли погреться в маленький бар недалеко от кампуса, когда обошли большую часть импровизированной выставки. К моему удивлению, Даррен не остался в стороне, когда дело дошло до алкоголя. Не могу вспомнить, чтобы я хоть раз видела его пригубившим что-то крепче минералки или сока.
— Почему ты так редко выпиваешь?
— Боюсь напиться. Сделать что-нибудь, о чем трезвым пожалею. Мне и этот глинтвейн дает в голову с непривычки. Повернись спиной.
— Что?
Со вторым глинтвейном я и не придала значения тому, что Мэйсон сидит не напротив, а рядом со мной. И когда он успел пересесть? Я смутно припоминала, как он уходил ответить на звонок, а вернулся на другое место.
— У тебя там что-то торчит.
Я послушно отвернулась, Даррен расстегнул цепочку и снял ее с моей шеи. Позади едва слышно позвякивало, и в следующую секунду он вернул подвеску на место. Правда, новое украшение ощущалось чуть тяжелее прошлого, и я нащупала новую цепь с более массивными и надежными звеньями.
— Я знаю, что до Рождества еще два дня, но хотел подарить сегодня, — полушепот подействовал на фоне алкоголя катализатором.
— А у меня подарок не с собой, — растерянно пролепетала я, на самом деле соврав. И даже не боялась краснеть, потому что знала, как заливаются мои щеки с первого глотка. Подарка в принципе не было. Не потому, что я ничего не готовила. Просто не знала, что подарить ему. Он вложил серебряную нить в мою ладонь, и я задержала взгляд на ней, прежде чем убрать подальше в карман пальто. Забавно, я так ненавидела Райана, но продолжала надевать этот ошейник. Теперь у меня новый.
Может, тебе поводок подарить?
— Всегда с собой.
Завтра мы должны были лететь вместе в Небраску. Я ждала UAL-301 каждый день, порой рисуя на полях календари и зачеркивая минувшие даты. И под конец этого вечера мне не хотелось трезветь. Вот бы так сесть возле иллюминатора, и уснуть на твоем плече.
— Даррен, — на подходе к кампусу я решилась вернуться к вопросам, которых у меня всегда оставалось в запасе с излишком.
— Что?
— Что с тобой произошло в шестнадцать лет? Ты сказал, что с тех пор тебе не снятся сны.
Мэйсон развернулся и замер, рассеянно взглянув на меня смазанным взглядом.