Где-то далеко пропел звонкий голос медсестры, предлагающий позавтракать. С большим усилием мне удалось разомкнуть веки, в глаза больно ударили утренние лучи, что проникнули в палату из-за просветов опущенных жалюзи. Сердце забегало быстрее, когда я попыталась сесть, подложив под спину подушку.
— Вам нужно поесть, вы сейчас очень слабы и обессилены. Такую нагрузку пережить, врагу не пожелаешь, — лепетала женщина с какой-то театральностью, ловко расставляя раскладной столик над моим животом и перенося на него тарелки с едой и стакан воды. С такой же легкостью она вынула из моей руки катетер, сняла запутанные провода с липучками, просмотрела какие-то данные на непонятном аппарате, стоявшем возле меня, и затем удалилась, напоследок мило мне улыбнувшись. Я глухо услышала, как медсестра окликает доктора и говорит, что я проснулась. Он поспешил ко мне и задал несколько вопросов о моем самочувствии, бегло сверил переданные показания и отметил что-то у себя в карточке. Пообещал зайти завтра с утра и убежал, спросонья я не додумалась спросить о произошедшем до его ухода.
Голова немного побаливала, живот присосался к спине. Все тело ломило пуще, чем вчера. Вроде я видела и слышала нормально, но при этом воспринималось все как в густом тумане. Словно я почти не спала и слишком рано встала, желая вновь провалиться в сон. В первые минуты после пробуждения было трудно признать для самой себя даже тот очевидный факт, что я попала в больницу из-за наркотиков. Родители уже знают? Я оглядела в поисках телефона небольшую светлую комнату, где находилась. Стрелки круглых часов, висевших на стене возле двери, показывали ровно пять часов вечера. Значит, никакое сейчас не утро, и в отключке я провела весь день? Рядом с койкой была тумба, и в ней я обнаружила свой рюкзак и одежду. Выудив среди кучи нужных мелочей смартфон, я с надеждой зажала кнопку включения. Экран ехидно показал мигающую пустую батарейку, прежде чем отключиться окончательно.
Я обреченно вздохнула, безразлично разглядывая полученный ланч. Какая-то непонятная каша, немного фруктов, овощной салат с зерновой булочкой и стакан воды. Не знаю, чего мне не хотелось в тот момент больше — еды или неминуемой встречи с родителями. «Плакало мое лето и поступление в тот колледж, теперь меня точно никуда не отпустят и заставят остаться на учебу в этом проклятом городе», — бесконечно вертелось в голове, сокрушающая реальность укалывала с каждой секундой все больнее. Картины прошлой ночи я почти не помнила. Я не знала, кого винить в произошедшем — Кайла, подсунувшего колеса накуренной мне, или себя, обкурившейся до такого состояния, что без раздумий согласилась на его предложение. «Ни дня без приключений, Блэквелл? Идем в отрыв, учеба кончилась, да?», — внутренний судья выносил мне смертный приговор, закинув комок в горло. Еда передо мной смешалась в единое месиво, вся комната стала сплошным светло-серым пятном, — слезы хлынули так внезапно, одиночество высвобождало все взорвавшиеся тревоги, заливая лицо, больничную пижаму, руки и одеяло под ними. Я осторожно подвинула поднос на край койки, чтобы свернуться под одеялом и мнимо спрятаться от внешнего мира. Каждый шаг рыданий неминуемо был связан с пронзающим все тело отчаянием, словно стремящимся скрутить меня и схлопнуть в одну точку.
Я никогда не умела достойно преодолевать трудности и справляться с проблемами. Вечно живу в своем спокойном и веселом мирке, и каждый раз столкновение с чем-то вне этого ломает что-то внутри и заставляет отречься от всего вокруг до тех пор, пока все не вернется на прежнее место. Я хотела просто покурить травки июньской ночью вместе со своим приятелем, почему все закончилось именно так, почему?!
«По крайней мере, я жива, могла ведь вообще умереть», — это сомнительное облегчение понемногу утешало, пока меня наконец не перестали мучить позывы плакать. Высохшие слезы неприятно стянули кожу. Грудь и живот обжигал холод остывшей влажной ткани. Я взяла стакан с водой и сделала несколько глотков. Внутри протяжно и громко заурчало, так что я подвинула еду обратно к себе и нерешительно взяла вилку. К непонятной каше притронуться я так и не осмелилась, а вот салату с булочкой и немногим фруктам удалось проскочить в мой желудок. Через некоторое время медсестра вернулась забрать посуду, поругала меня за несъеденную кашу и дала еще воды запить витамины. Эта милая женщина пообещала принести провод для зарядки нужного разъема, и сказала, что меня уже едут навестить родители. Внутри от этих слов словно все перевернулось и вжалось на самое дно, и в образовавшейся пустоте заплясали тысячи бабочек, а кожа под пижамой покрылась потом.