Было бы намного лучше, если бы сейчас у меня под рукой оказалась гитара, и я просто тебе побренчала песенок, и ты такой: «Вау, круто играешь», потому что сам не умеешь. Намного лучше, чем рассказывать тебе о своем маленьком личном горе, чтобы ты наверняка понял, какая я на самом деле слабая.
— Да, я не знал об этом, — ответил он после короткого молчания. — И сильно ты переживала, что пришлось оставить фигурное катание?
— Ну, мне оно очень нравилось. Я себя чувствовала сказочной принцессой во всех этих милых костюмах, в которые нас одевали на соревнованиях или показательных выступлениях, — на некоторое время я затихла, предавшись далеким забытым воспоминаниям, что все четче прорисовывались в голове с каждым произнесенным словом. — Больше половины жизни прошло бок о бок с тренировками, тогда я и представить не могла, что какая-то травма может взять и все так поменять. Я верила, что буду стоять на льду и сегодня, и завтра, и в пятнадцать лет, и в двадцать, что все это никуда не денется, мечтала о куче наград и медалей, научиться самым сложным прыжкам.
Те годы были единственными, когда я действительно знала, чего хочу. Время идет, а я так и не нашла ничего, что заставило бы мое сердце биться так же сильно, как это чертово фигурное катание. Мне не хочется однажды очнуться в лет сорок и осознать, что все упущено, а я построила карьеру на нелюбимой работе, и так и не достигла ничего выдающегося. Конечно, в этом мире столько всего, чего я не пробовала, но смогу ли я найти свое место, найти себя еще раз? Глаза защипало от подступающих слез, и одинокая сбежавшая капля обожгла щеку. Я задрала голову и проморгалась, чтобы не портить макияж.
— Прости, я не должен был об этом спрашивать, — виновато произнес Даррен, на что я махнула рукой и сказала, что ничего страшного в этом нет. — Знаешь, а многие так и живут. Без мечты, без целей, без любимого дела. Тебе очень повезло уже найти однажды призвание, а это значит, что где-то тебя ждет и множество других занятий, в которых ты себя сможешь проявить, — от озвученных его голосом моих собственных мыслей стало гораздо легче на душе, и подавленность и печаль скрылись за наступившим спокойствием.
Я выдавила улыбку и захотела что-то спросить, и вдруг почувствовала вибрацию телефона в кармане. Мама написала, что они с отцом ложатся спать, и попросила скорее возвращаться. Время уже было глубоко за полночь.
— Что-то мы заболтались, мне нужно домой, — аккуратно поднявшись на ноги сказала я Даррену и поспешила наверх, чтобы попрощаться с девочками.
Ушла я так внезапно, что он даже не успел ничего ответить. Лекси и Джен уже немного протрезвели, но заявили, что пойдут по домам позже, где-то через час, когда вино побольше выветрится. Мы крепко обнялись, и я спустилась на первый этаж. Бросив остальным скупое «пока», я шагнула за дверь. На крыльце сидел Шейн и потягивал бутылку пива, начатую еще пару часов назад.
— Уже домой? — спросил он, сразу заметив меня. — Ты как пойдешь, с девочками?
— А? Не, сама, тут недалеко, несколько кварталов.
— Сейчас такое время, всякие кадры могут шататься по углам. Давай тебя провожу, так всем спокойнее будет, — меня не удивило предложение Шейна, он всегда был таким добряком, что только рад всем помочь.
После выпускного у нас с ним появилась общая тайна, которая без лишних договоренностей делала ощутимо ближе. Как любых людей, хранящих секреты друг друга. Присматривает за мной, пока его друга нет рядом? Мне подумалось, что лучше всего поспешить, пока предложение проводить в силе.
— Да, хорошая идея. Ну что, идем? — спросила я Шейна и отошла от порога. Кто-то вышел следом и повесил мне на плечи забытую куртку, которую я брала с собой. Я развернулась и чуть не столкнулась лицом к лицу с этим заботливым человеком.
— Уходишь? — спросил Даррен и накинул и на себя верхнюю одежду. — Я провожу, одной сейчас лучше не ходить, — да они сговорились?!
— Я уже... — хотела было я сказать, что меня уже вызвались проводить, но это бы прозвучало смешно.
— Помощь нужна? — Шейн сказал это с такой хитрой улыбкой, словно знал весь дальнейший разговор. Между собой они всегда так полушутя общались. — На обратном пути как бы тебя кто не схватил, Мэйсон.
— Ну, идти недалеко, опишешь меня? — друзья пожали друг другу руки и Даррен в ожидании уставился на меня. Два клоуна, честное слово! Я так и протирала место, на котором стояла.
Делать было нечего, теперь никак не отвертишься. Собравшись с духом, я спустилась с крыльца и живо засеменила в сторону дома, так что моему «телохранителю» пришлось меня нагонять. Как выяснилось, я еще и надела куртку вывернутой стороной и заметила это только на половине пути. Так мы и шли, молча и быстро, однако эти неловкие минуты, казалось, тянулись вечность.