Человек в коричневой сутане бросился на колени перед ним и вцепился в его сутану.
- Боже, прости меня! – рыдал он, ползая перед человеком в чёрной сутане.
Между тем костёр разгорался. Редкие снежинки сменились моросящим дождём. Девушка, чувствуя жар костра, переступала босыми ногами, вокруг которых уже занялась рубашка. Она подняла лицо кверху и со слезами на глазах начала что-то страстно шептать.
- Ты видишь? – Человек в чёрной сутане схватил за шиворот ползающего человека. – Посмотри! Она шепчет свои колдовские заклинания!
По лицу девушки катились слёзы. Огонь постепенно разгорался сильнее. Рубашка на ней начала тлеть. Дождь усилился. В толпе послышались рыдания. Палач утирал глаза рукавом. А девушка шептала ему: «Не плач, я прощаю тебя. Я знаю, что я невиновна. Я умираю со спокойной совестью. И ты не плач. Ты делаешь то, что должен. Я тебя прощаю». Палач упал рядом с костром на колени, сорвал колпак с головы и истошно рыдал в него.
- Гляди! – гневно кричал человек в чёрной сутане. – Это ли не колдовство!
- Это сострадание, - прокричала, задыхаясь, девушка с костра. – Чего вашей озлобленной душе не понять! Жаль вас! Вы так бедны, что ненавидите всех вокруг! Жаль вас! Мне жаль вас! – Девушка закашлялась и стала рваться из верёвок. Кожа её пошла пузырями и стала лопаться. Она истошно закричала. Палач вскочил и скрылся в клубах костра. Некоторое время девушка ещё кричала, потом её крики смолкли. Её белое лицо было запрокинуто кверху, и невидящие глаза её были устремлены в небо.
Огонь ей плечи обнимал,
А дождь ей губы целовал.
Палач отирал слёзы рукавом и сматывал кусок шнура за её спиной. Рукава его одеяния дымились, а на пальцах начали надуваться волдыри.
- Что ты наделал? – подскочил к нему человек в чёрной сутане.
- Я помог ей умереть без лишних мучений, - сказал пожилой палач. – Я был милосерден с ней так, как она была милосердна со всеми нами. Вы слишком часто смотрите в книги и не видите людей за ними вокруг. Вы потеряли свою душу и заменили её пустыми словами. Я стар и достаточно долго пожил на свете, чтобы отличать истинную доброту от показной и истинное милосердие от лицемерия.
- Ты будешь наказан за свое отступничество, - прошипел в лицо палачу человек в чёрной сутане.
- Вы меня не напугаете, - криво улыбнулся палач. – Я сам пытал и казнил людей и знаю, насколько больно, когда тебя принуждают сказать, что ты пособник дьявола. Вы думаете, я не знаю, сколько боли может выдержать человек под пыткой? – Он невесело усмехнулся. – Гораздо больнее, когда от тебя шарахаются те, кто живёт рядом с тобой. Когда своего доброго знакомого ты вынужден растягивать на дыбе и слышать его проклятия. Когда дочь соседа, которую ты любишь с детства, ты вынужден сжигать только потому, что у неё куры несутся лучше, чем у соседей. Нет, вам никогда этого не понять. Вы считаете себя непогрешимым. Вам неведомы сомнения и душевная боль. Что ж, пытайте, казните меня. Ещё одной невинной душой на вашей совести будет больше. Но я-то заслужил: я мог бы отказаться от своего ремесла. А она? – Палач кивнул на догорающие останки. – Она не отворачивалась от меня, не убегала с проклятиями. Это была святая душа. И что, что она раздвигала иной раз ноги? Не корысти ради она это делала. И бог ей простит этот грех. Уже простил. А вы? Улаживаете свои дела с богом так, как привыкли: постами, бичеваниями и молитвами. Может, и вас он когда-нибудь простит.