— Немедленно отпустите меня, — ее голос прозвучал тонко и жалко.
— Куда ж ты торопишься? Иль тебе не по нраву наша компания? — проговорил головастый на ухо. Кисловатый гнилостный запах из его рта окутывал ее как облако.
— Я… Мне нужно вернуться на площадь Принцев. Наверно, надо было кричать, надо было бежать, надо было…
Тощий снова усмехнулся. Теперь он стоял на расстоянии руки, и она видела худое лицо в шрамах, горящие глаза. — Тогда ты зашла совсем не то в место, принцесса. Это далеко не площадь Принцев.
Краем глаза она заметила, что справа возникла еще фигура, но не могла оторвать взгляд от лезвия, такого тонкого, приближавшегося к горлу.
— А на шее-то, смотри, — Офелия содрогнулась, почувствовав холод стали, но тощий только поддел ее ожерелье кончиком стилета. — Фальшивка, небось, но Карле пойдет, как думаешь?
— Карле твоей пойдет нож в жопу, вот что ей пойдет, — хмыкнул головастый.
— Дойдет и до этого, — спокойно согласился тощий. — А пока…
Это — нехорошие люди, поняла Офелия. Разбойники, вроде разбойников с большой дороги. По крайней мере, головастый перестал так противно к ней прижиматься.
— Пожалуйста, возьмите его для Карлы. В подарок, — непослушные пальцы все не хотели расстегивать застежку. — А мне правда пора домой.
Скорее бы они забрали все и оставили ее в покое. От их тел волнами шел жар и тяжелый запах пота.
— А браслет?
Жаль все же, что она не сняла браслет дома. Но Офелия не спорила, чувствуя, — на сей раз на кону что-то большее, чем драгоценности. — Возьмите. Вот, еще кольцо, — она дергала кольцо с указательного, но оно застряло. Тощий сжал ее запястье, и Офелия с ужасом подумала, что он отрежет ей пальчик, как в балладе, которую она читала. Но он только сдернул кольцо, заставив ее вскрикнуть.
— Неплохая добыча, — Третий стоял рядом с ними. — Темный властелин тебя любит, Стилет. Пригнал такую овечку прямо на заклание.
Он тоже был в плаще и шляпе, сдвинутой на лоб.
— Поглядите, какое платье… Так и переливается. Небось стоит кучу денег. А волосы! За такие кудряшки нам отвалят хорошую сумму.
— Она прекрасна, — Тощий, которого называли Стилетом, нежно откинул пряди, упавшие Офелии на лицо. — Совершенна. Вы, друзья мои, скоты, и конечно не в силах оценить красоты, поэзии того, что произойдет этой ночью. Юная дева в белоснежном платье, обесчещенная и зверски замученная чудовищами в человеческом облике, под полной луной. Красота и уродство. Чистота и порок. Белизна и кровь. Это — мистерия, это — жертвоприношение. Боги привели ее сюда, и ждут, затаив дыхание, того, что им причитается.
Да, конечно же, ей снится кошмар. Это ведь во сне хочешь бежать и не можешь. Хочешь кричать — и не можешь. Страшный сон. Страшный, страшный сон.
— Ты — девственница, дитя мое?
Как он может спрашивать такие вещи?!
— Она лишилась дара речи, — задумчиво заметил тощий. — Что ж, это мы скоро выясним. Хорошо, что я не узнаю твоего имени, дитя. Агнцы безымянны.
"Я не агнец, я Офелия Картмор!" — хотела она крикнуть — и не могла.
Он вертел в пальцах стилет, и тот блестел, блестел…
— Нет ничего хуже неудавшихся поэтов, — хрюкнул большеголовый.
— Я творю поэзию — по своему. Не всегда, но иногда, как этой ночью…
Она заворожено следила, как стилет снова начал приближаться к ее груди.
— Не порти платье, — бросил третий.
Между нею и тощим протиснулся большеголовый. — Не слушай его, он просто шутит. Мы — добрые ребята, веселые, мы тебя не обидим. Сними платьице, и мы славно развлечемся. Обещаю, я оближу тебя с головы до пят. Длинный, блестящий язык выполз наружу, извиваясь, как жирный червяк.
— Я… Я не могу, это… — попыталась она объяснить.
— Конечно, можешь! — оборвал большеголовый. — Ребята, помогите-ка ей.
Ее ноги вдруг обрели способность двигаться, и Офелия побежала.
Никогда в жизни она так не неслась, даже этой ужасной ночью. Туфли утопали в жидкой грязи, в ребрах кололо, сердце стучало так, словно вот-вот разорвется, но она бежала.
Она спасалась от тьмы, которая, она знала, поглотит целиком ее и ее душу, от всех страшных сказок, которые оказались правдой.
Чудовища остались позади — она не слышала звуков погони.
И вдруг налетела на человека в плаще и шляпе. Смеясь, он вырос из тьмы, и жадные руки скользнули по ее плечам. Она метнулась в сторону — и перед ней стоял его близнец.
Нет, я же убежала от него, это нечестно! Дернулась назад — но тьма выплюнула ей навстречу тощего и большеголового, а за их спинами маячила третья фигура.