— Паперть!
Как Кевин сразу не подумал? Там всегда торчали попрошайки, а эти за всем следили и все подмечали.
Филип кивнул, и они устремились в направлении храма, петляя между прохожими.
Лестница, что вела ко входу в белокаменный храм, была завалена горами мусора. Мусор дергался, словно на ветру, шипел, шуршал и вонял. При их приближении, завыл хором гнусавых голосов, сплетавших божбу с мольбой. Безобразные головы выныривали из груды грязных тряпок, как жабы из зловонного болота.
— Заткнитесь и слушайте! — рявкнул Филип. Он поднял в воздух руку с кошельком, и взгляды, устремленные к ним, вспыхнули голодным блеском. — Кто-нибудь из вас видел здесь молодую девушку, маленького роста, в плаще и белом платье, с очень длинными волосами? Я награжу того, кто скажет мне, куда она пошла. И не вздумайте врать — мы будем искать лжеца по всему городу, коли понадобится, ради удовольствия переломать ему кости.
Сердце Кевина успело сделать четыре удара прежде, чем прозвучал первый ответ.
— Сдается мне, я видел такую девку… В плаще, и волосы длинные, как ты сказал, добрый господин, — прокаркало пугало с верхней ступени.
— Я, я ее видала! — взвизгнуло рядом с ним существо, отдаленно напоминавшее женщину. — Чудная такая девка, млорд!
И тут же ночь наполнили вопли — "Я тоже ее видел", "И я, я!"
— Она направо пошла, во-о-он туды, — пугало ткнуло своей клешнею вправо.
— Брешешь, сучья выблядь! — завизжала та же нищенка. — Ты все продрых! Не туда она ушла, не туда!
Поднялся рык и вой. Нищие поносили друг друга, изобретательно и с чувством, толкались, пихались — вот-вот сцепятся в драке.
Филип трижды хлопнул в ладоши. — Молчать! — Было видно, что он едва сдерживал ярость — и страх. — Ты, — Он указал пальцем на пугало с верхней ступени. — Какого цвета были волосы у этой девушки?
— Волосы… — Попрошайка явно не ожидал такого вопроса. — Дык ведь… ночь же…
— Светлые или темные?!
— Да… — он замялся, и пальцы Кевина сами собою сжались в кулак. — Чернявые, вроде твоих.
— Ага! — торжествовала нищенка рядом. — А вот и светлые! Ничего ты не видал, пьяные твои бельма!
Филип повернулся к Кевину, но тот не нуждался в указаниях. В два прыжка взлетел по лестнице и ударил сверху по морде лжеца. Еще раз. Теперь поганый врун встанет нескоро.
Две тени справа и слева с завидной скоростью растворились в ночи. Остальных удержали то ли алчность, то ли немочи.
Кевин навис над костлявой нищенкой, что угадала цвет волос Офелии, но та не показывала страха.
Настаивала:
— Я видала девку! Я ее сразу приметила — уж больно чудная. Тока теперь припоминаю, плаща-то у ней и не было. Тока эти, волосы, мохнатые такие, и платье, белое, да, как у лэди. Оно конешно, лэди в такой час не шляются. Тока бляди. Бродила тут, бродила, а потом — фью!
Она ее и правда видела! В горле пересохло от волнения.
— Куда она пошла? — голос Филипа резко изменился, в нем зазвучала мольба. — Скажи правду, я дам тебе денег!
— Сперва дай.
Кевин сгреб нищенку за то, что служило ей воротом. — Я выбью тебе остатки зубов.
Узкие губы расползлись, обнажая пустые десны. Ее дыхание пахло как смерть. — Сперва дай.
Пригоршня монет зазвенела по ступеням, избавляя Кевина от необходимости ломать твари нос.
Нищенка бросилась ловить их, одновременно рассказывая: — Да, девка не из обышных, я ее сразу заприметила. А волосы будто пух, огого какие — грошей на тридцать потянут. Хотела она тут подцепить одного, но не заладилось чегой-то у них, разбежались.
— Ты видела, куда она пошла? — нетерпеливо повторил Филип.
— Соврешь — узнаем, — предупредил Кевин. — И найдем.
— Чего мне врать-то? — Она пожала плечами, ссыпая монеты куда-то вглубь рубища. — Как разошлись они с мужиком этим, так никого больше не подцепила. А потом свернула за Дом Рвача, вон тот вот, и все, с концом.
Они переглянулись и побежали. Уже на бегу, Кевин сообразил, что забыл спросить, как давно нищая видела Офелию.
Огибая дом, при свете дня бывший красностенным, он надеялся увидеть впереди низенькую фигурку. Но не тут-то было. Лишь тройка прохожих брела по улице, название которой Кевин забыл. Помнил лишь, что выводит она к Мутной речке.
Добежав до поворота, они разделились — Филип свернул на соседнюю улочку, а Кевин бросился дальше по прямой.
Предполагалось, что они встретятся на набережной, и все же на душе свербило — как бы друг не попал в беду! Кевин был так поглощен опасениями, что россыпь чего-то маленького и белого под ногами заметил чисто случайно. Остановился — мелькнула смутная мысль, что там — жемчуг Офелии. Но когда он пошарил по мостовой рукой, в ней оказалась пригоршня зубов.