— Да, красотка, хотим, — кивнул Филип с судорожной улыбкой, жалким подобием тех, что обычно сражали женщин наповал. — Давай, не томи уже.
Девица сделала эффектную паузу, будто собиралась сообщить нечто потрясающее. Еще секунда — и Кевин, у которого уже чесались кулаки, приступил бы к своим методам допроса.
— Ну, тогда я вам не завидую… Не знаю, зачем она вам понадобилась, но я б об этой дуре позабыла, и осталась здесь, с доброй девушкой, которая и в храм, знаете ли, иногда ходит. Я сперва глазам своим не поверила, а потом подумала — видать, она из этих, может, и девка-то только с виду, — знаете, как это бывает. Потому что стоило ей оказаться у речки, как она шасть прямиком в Тьмутень! Да-да, именно так….
После этих слов они не могли ждать ни мгновенья. Дрожащий под ногами мост — и они уже в Тьмутени, несутся бок о бок, громко призывая Офелию по имени, не беспокоясь боле о том, что кто-то их услышит, о чем-то догадается…
Как она могла сюда пойти? Неужели она не чувствует?
II.
Улицы вертелись и кружились, как в кошмаре, темные, пустые, неотличимые друг от друга. Канавы, грязь, пробитая крыша… — Постой! — Кевин удержал друга за плечо. — Мы здесь уже были.
С разбега того аж занесло. Они остановились, дрожа не от усталости, но от потребности бежать дальше, действовать, которая пронизывала обоих.
Переведя дух, Филип поднес руку ко лбу. Было видно, как он отчаянно пытается сосредоточиться. — Так мы никогда ее не найдем. Кевин, все-таки надо разделиться. — Его голос звучал почти моляще. — Возвращайся и передай Анейре, чтобы отправила сюда всю стражу и всех слуг, кого только можно. Скажи, что я так хочу, что это моя воля.
— Давно пора, — согласился Кевин. — Только это ты иди назад, а я буду искать леди Офелию, пока не найду, или пока твоя стража не найдет меня.
— Это моя сестра!
— Поэтому мне проще сохранять хладнокровие. Да и город я знаю куда лучше. А вот леди Анейра скорее послушает тебя лично.
Филип кусал губы, но терять время было нельзя, и в конце концов он сдался. — Ладно, черт бы тебя побрал. Я вернусь с отрядом. Будь осторожен.
— Может, она уже дома, — Кевин хлопнул его по плечу, втайне торжествуя. Скоро Филип будет в безопасности во дворце. А он — что ж, он давно хотел изучить Тьмутень.
Они успели разойтись на несколько шагов, когда воздух прорезал крик. Высокий, тонкий, он донесся откуда-то неподалеку, и они устремились на звук.
За Филипом было не угнаться — он летел стрелой. Первым завернул за угол, и по его короткому, яростному восклицанию Кевин понял, что Офелию они нашли. Но живой ли? Это были долгие мгновенья…
…Вдоль по улице убегали несколько мужчин — пятеро, шестеро? Офелию — большое светлое пятно в ночи — один из них тащил на плече, как мешок сена. Должно быть, несли в свое логово.
В погоню! Ярость влила в ноги новую силу, и все же Филип опережал его, крича на ходу: — Эй, вы, стоять!!! Они здесь, все сюда! -
Кевин подхватил:
— Арестовать их!
Мужчины оглядывались назад, а девушка, благослови ее Боги, ожила и забилась в лапах похитителя. Тот попытался перехватить ее поудобнее, а потом просто швырнул на землю.
Теперь мерзавцы могли бежать быстрее. Дистанция между ними увеличивалась.
Когда Филип упал на колени рядом с сестрой, Кевину тоже пришлось остановиться. Он смотрел на удалявшиеся спины, и сжимал кулаки в бессильной ненависти.
— Ты цела?! — восклицал Филип. — Цела?! Он помог девушке принять сидячее положение, а та смотрела на брата широко распахнутыми, слепыми от шока глазами.
Жалость полоснула сердце Кевина, но, увы, время терять было нельзя. Он заметил, что мерзавцы замедлили шаг, все чаще оглядываясь. Вот-вот догадаются, что вся погоня за ними — лишь два одиноких юнца. И тогда…
Он склонился и попытался взять девушку за руку. Офелия шарахнулась в сторону с возгласом страха, затем ее взор прояснился.
— Я хочу домой, — прошептала она.
— Мы идем домой, — пообещал Кевин.
Добежав до поворота, похитители развернулись. Их головы сблизились — что-то решают, твари.
Один из них сделал несколько шагов в обратном направлении. Кивнул остальным…
Кевин ухватил Офелию под мышки, с помощью Филипа помог ей встать. Ноги девушки подгибались — похоже, придется нести на руках.
Как бы Кевин ни жаждал крови ублюдков, на нее напавших, нельзя было бросить друга одного с такой ношей. Но тут же он понял, что выбора больше нет.