Мерзавцы шли назад, с оружием наголо. Шестеро. Короткая будет схватка, но что ж… — Бери сестру и беги, — велел Кевин, толкая Офелию в объятия брата.
Филип мрачно мотнул головой. — Они разделятся, и зарежут нас по одиночке. Вдвоем мы, может, сможем их задержать. Ненадолго.
Кевин проглотил возражения, хотя это дорого ему стоило. Друг был прав, черт все дери. Шестеро расправятся с ним мгновенно, окружив со всех сторон, и тут же кинутся за Филипом. А тот, с сестрой на руках, будет легкой добычей.
Улица довольно узкая, может, у них есть шанс…
Филип встряхнул Офелию за плечи. — Ты должна идти, слышишь? Должна. Беги вперед, сверни направо, потом только вперед, найди мост, поняла? Возвращайся домой.
Он подтолкнул ее, и Офелия не упала. На заплетающихся ногах, шажок за шажком, девушка уходила вперед. Одна надежда — она обретет второе дыхание, и к тому моменту, как с ними расправятся, окажется достаточно далеко.
Бандиты снова замедлили темп, приглядываясь к будущим противникам… Перебросились парой слов на каком-то жаргоне, не разберешь.
Филип уже принял боевую стойку: длинный узкий клинок меча переливался молочным светом. Кинжал в правой руке слегка подрагивал, выдавая волнение. Вооруженный этой комбинацией, его друг был опасен для любого, кто не приблизился к уровню Оскара Картмора. Коли не потеряет присутствие духа…
Значит, вот как придет смерть, подумал Кевин, становясь рядом и обнажая полуторник. Он-то думал, что хоть в настоящей битве побывать успеет. Что ж, так тоже неплохо — просто и красиво. Сражаться, убить или умереть — вместе. В руке меч, рядом — друг. Для этого он был рожден, в конце концов.
— Их слишком много, — прошептал Филип безнадежно.
— Нас обучали лучшие мастера, твой дядя. Эти отбросы нам не ровня. Никогда не отчаивайся, прозвучали в ушах слова Оскара. Потерял надежду на победу — и ты труп еще до того, как вынул меч из ножен.
Друг с горечью усмехнулся. — Нас учили делать финты и комбинации… А это — настоящие убийцы. Они научились убивать.
Страх проступал на его лице, в его голосе.
Это было плохо. Но коли надо, Кевин станет драться за двоих. Не боязнь смерти заставляла неистово биться его сердце.
Он тоже был убийцей. Должен был быть. Иначе, какой от него прок? Вот он, час истины, первое испытание, жизнь или смерть. Час когда…
Они обрушились на них в лязге оружия.
III.
…Луна лизала сталь в руках бандитов — мечи, ножи, кинжалы. Мерзавцы не все были обучены благородному искусству фехтования — один из противников Кевина помахивал топориком на длинной ручке, рассекая воздух в опасной близости от его лица. Бандит с огромной головой, доставшийся на долю Филипа, держал в лапах два больших тесака. Время от времени он водил лезвием о лезвие, как мясник, готовящийся к разделке туши, и воздух прорезал алчный скрежет.
— Сколько вас еще, ребятки? — А этот долговязый был среди них, кажется, самым опасным. Он отлично орудовал мечом, дюйма на три длиннее, чем меч Кевина.
— Целый отряд, — Руки Филипа не переставали двигаться, рисуя в воздухе серебряный узор. — Вам лучше убраться, пока остальные не нашли нас. Его взгляд метался от одного противника к другому.
— Вы одни, щеночки, — почти ласково, с уверенностью заключил долговязый. Он улыбался, покачиваясь из стороны в сторону и перекладывая клинок из руки в руку — только успевай следить. — А вот наши приятели здесь поблизости.
— Да! — подтвердил большеголовый. — Именно. Незачем вам губить свои молодые жизни. Сдавайтесь, и слово чести, мы вас отпустим, облегчив на вес ваших кошельков.
Они не походили на людей, у которых есть честь. А иные — вообще на людей. У бандита с топориком левая рука заканчивалась крюком, бритый череп взбух уродливыми наростами. Другой, волосатый, как обезьяна, горбился, почти касаясь земли неестественно длинными лапами, царапая грязь ножом и грубым подобием фальшиона. Большая Башка же напоминал Кевину гигантский гриб, разросшийся на гнилостной почве Тьмутени.
Им с Филипом удалось отбить первую бешеную атаку бандитов, и теперь те играли с ними, как кошки с двумя на редкость зубастыми мышами. Зачем рисковать жизнью, когда есть численное преимущество! Можно утомить противника, запутать, дождаться, пока даст слабину.
— Да, отпустим всех, кроме девки, — согласился урод с крюком. — Это наша добыча.
— Это моя сестра! — прорычал Филип.
"Только не ведись!" беззвучно взмолился Кевин. Они пытались их взбесить, заставить потерять выдержку. Так поступал Оскар, и Кевин быстро научился следить за его движениями, не за словами.