Когда он обернулся, Филип все еще сидел у стены, а стеклянный его взгляд напугал Кевина. Как сильно он ударился головой?..
К его облегчению, в протянутую руку друг вцепился сразу. Поднялся кое-как, но чтобы удержаться на ногах, ему пришлось уткнуться лбом Кевину в плечо.
Пока Филип приходил в себя, дыша, как после долгого бега, Кевин не переставал озираться. Пылали располосованные ребра, но было не до боли. Неужто — спасены? Или за углом — новая напасть? Так тихо, словно мир затаил дыхание и ждет… Все чувства обострились до предела.
— Что это была за тварь? — прозвучал тихий вопрос.
Сразу, словно кто-то нашептывал на ухо, вспомнились страшилки, что болтали про Тьмутень. Странные, нелепые слухи, которые в этой тьме взбухали, наливаясь кровью, и обретали плоть.
А Филип уже улыбался, подняв голову. — "Беги, беги!.." Неужели ты думал, что я могу тебя бросить?!..
Что он думал — неважно, особенно сейчас. Кевин хотел ответить, что жизнь друга — его и Офелии — стоит куда больше, а потому… Проклятье!
Они вздрогнули одновременно, пораженные одной мыслью. Офелия, они забыли о ней!
Не сговариваясь, побежали искать. Страх снова сдавил сердце стальной рукавицей…
К счастью, Офелия, целая и невредимая, сидела там, где Кевин ее оставил — на крыше, обнимая себя за колени. Когда он протянул к девушке руки, она всхлипнула и упала в его объятия. Кевин почтительно поставил юную леди на землю. Отпустил, лишь убедившись, что она может стоять.
Филип сперва прижал сестренку к груди и поцеловал в макушку, затем встряхнул за плечи: — Ну как можно быть такой идиоткой?! Ладно, бежим, пока нас всех не сожрали по твоей милости.
Уходя, они обогнули два трупа. Однорукий бандит, выпитый тварью, — кожа да кости, запавшие щеки — и другой, похожий на обезьяну. Первый человек, чью жизнь забрал Кевин. Он взглянул на мертвеца, и не почувствовал ничего.
…Кевин шел впереди, выбирая извилистые пути, чтобы избежать столкновения с бандитами. Оставалось только надеяться, что внутренний компас ему не изменяет. Спутники, все еще ошеломленные и притихшие, послушно следовали за ним. Офелия жалась к Филипу, а он обнимал сестру за плечо.
Меч Кевин держал наголо, ни на миг не расслабляясь. За любым поворотом могла ожидать засада, каждая пустынная улица излучала угрозу, и теперь он знал, что это — не плод его воображения, разгоряченного страшными историями. Он еще вернется в Тьмутень, просто чтобы проверить себя, в темноте, один. А сейчас хотелось ускорить шаг, бежать отсюда, сломя голову. Вот только у Офелии почти не оставалось сил, а взять ее на руки значило стать беззащитным перед внезапной атакой.
Из-за плотно запертых ставен домов — ни шороха, ни проблеска света… Тем лучше. Если одна из дверей откроется, кто выйдет им навстречу? Кто — или что?..
Долгое время они молчали, а потом Офелия едва слышно повторила вопрос брата: — Что… что это было? То, что вылезло из…
— Чудовище, которое приходит за маленькими девочками, убежавшими из дома, — наставительно ответил Филип. — Оно поедает их изнутри, натягивает их кожу, а потом девочки возвращаются к родным после захода солнца, но — оооо! — не затем, чтобы обнять их!..
Кевин подумал, что ужасов этой ночью и так было с избытком, но не стал отвлекаться на споры. Направо или налево?..
— Я уже не маленькая девочка, — возразила Офелия.
Да уж, сестричка Филипа оказалась с характером. То, что она не валялась сейчас в обмороке, уже говорило о многом.
Филип фыркнул. — Тогда почему ты такая глупая, вот что ты мне объясни!
Кевин хотел шикнуть на парочку, но это не понадобилось, — за поворотом им открылся пустынный берег, спускавшийся к воде, и долгожданная арка моста. Это положило конец спорам.
Он не осознавал, насколько напряжен, пока от облегчения кости не превратились в желе. Там, за Мутной речкой, ждала относительная безопасность, а дальше — дом.
Подстегнутые единым порывом, они быстро одолели хлипкий мостик. Тьмутень с ее кошмарами осталась позади.
Стоило ступить на берег, как усталость навалилась каменной плитой. Кевин согнулся, оперевшись о колени, шумно выдохнул. На миг прикрыл глаза. По ногам пробежала дрожь, а во мраке за сомкнутыми веками все кружились темные улицы. Как же он вымотался…
Распрямился Кевин не без труда. Каждый порез и ушиб горел огнем. — Давай, друг, осталось немного, — подбодрил его Филип с улыбкой, и он улыбнулся в ответ. Даже губы Офелии чуть изогнулись.
Разумеется, именно в этот миг из темных провалов меж домами начали появляться Они. Двое, четверо… Пятеро… Семь теней, обретших плоть. Семеро бандитов, преградивших им путь.