Они ждали, караулили здесь, чтобы подобрать то, что останется после чудовища.
У Офелии вырвался жалобный стон, а Филип сжал его запястье.
Кевин покосился на спутников, на их измученные лица. Высвободил руку — скоро понадобятся обе — и шагнул вперед, знаком показывая, чтобы держались за ним.
Это было неправильно, нечестно! Они прошли через столько опасностей, сражались, победили чудовище. А теперь, когда спасение так близко, появились стервятники, чтобы добить их, усталых и обессиленных.
Ярость снова оживила его, огнем разлилась по членам. Если б он мог разделиться на семь частей, то порвал бы бандитов в клочья, выгрыз бы им глотки зубами. Но сможет ли драться Филип?..
Тьма, как назло, уже разогнала последних прохожих. Дозорные ночной стражи, небось, расселись по кабакам. И ни одна сволочь, услышав звуки схватки, и носа не высунет из окна. Спасения ждать неоткуда. Бандиты поигрывали оружием, разминаясь. Долговязого среди них не было — это Кевин отметил сразу. Место павших заняли новенькие. Громила с кольцом в носу свирепо зыркал единственным глазом, второй, сухопарый, мерзко скалился, блестя крупными ровными зубами. У первого — сабля, у второго — палаш и кинжал. Еще две грозные тени маячили за плечами товарищей.
Большая Башка, здоровенный бандит, чей нос он расплющил… А вот и тот, с сединой, еще живой, чтоб ему. Уж это-то Кевин исправит.
— Смотрите-ка! Все целехоньки! — удивился Большая Башка. — Ну, ребятки, сегодня вам прям везет.
— Тьма оставила их нам, — торжественно возвестил Давленный Нос.
Семеро против двоих…
Кевин слышал, как Филип что-то говорит сестре, краем глаза заметил белую тень на мосту — Офелия возвращалась в Тьмутень. Пусть поторопится — стоит бандитам приставить нож к ее шее, и все кончено, Филип опустит оружие. Сам-то он понимал — лучше девушке пасть с перерезанным горлом, чем достаться чудовищам в человеческом обличии.
Филип встал рядом, обнажив оружие. На лбу его блестели капли пота. — Послушайте! — Он прибегнул к последнему средству. — Я — Филип Картмор…
— Ну да, а я — Алый Генерал, — прервал Башка, громко присвистнув.
Седой поддакнул: — А я — Прекрасная Филиппа.
Она мертва, подумал Кевин. И ты — тоже.
— Если вы убьете нас, моя семья весь город перевернет вверх дном, чтобы найти виновных. Мы отдадим вам все деньги и ценности, всё, что у нас есть, — голос друга сдавливало отчаяние, — только дайте нам уйти. С правой его руки, сжимавшей кинжал, на землю капала кровь.
— Всё? — не согласился Давленный Нос. — А одежда на ваших телах? А мясо на ваших костях?
Сухопарый осклабился шире:
— И девку эту мы еще не…
Кевин прыгнул — и белый оскал взорвался осколками зубов. Обломки костей, фонтан крови… То, что только что было человеком, опустилось на колени, постояло так, рухнуло наземь.
А потом начался хаос.
На Кевина кинулись трое. Он ушел от удара первого, так и оставшегося безымянной тенью. Скользнул вправо, и расправился с ним с легкостью, от которой запело сердце — пробил жалкую защиту, рубанул по руке, вспорол живот.
Двое других тут же насели снова, орешки покрепче. Одноглазый с саблей, высокий, сильный, и второй, гибкий ловкач, вооруженный мечом и ножом.
Кевин никогда так не дрался, так стремительно, так неистово. Сжав зубы, с упорством отчаяния. На кону стояло все — больше, чем его жалкая жизнь. Если в ночи оживали демоны, один из них сейчас вселился в него, придавая сил. Но этого было недостаточно.
Филип не справится с тремя.
Друг был еще жив лишь потому, что ступил на мост, под защиту перил. Рисуя мечом и кинжалом смертоносный узор, он отбивал удары двух противников, а Большая Башка суетился за их спинами, пристраиваясь половчее метнуть в него один из своих тесаков.
— Отходи! — призыв Кевина опять пропал втуне.
Если Филип отступит на середину моста, бандитам придется нападать по одному. Но тогда двое других, оставшись не у дел, помогут подельникам расправиться с Кевином. Должно быть, друг это понимал. Хотя бы Офелии больше не видно — уже хорошо.
— Не убивай его! — крикнул Седой напарнику, чей меч чуть не разрубил Филипу плечо, и Кевин вздрогнул от злости и облегчения. Коли они пытаются взять друга живым, это будет работка посложнее.
А вот ему сгодятся трупы.
Увернувшись от удара сабли, мазнувшей сверху вниз, он полоснул по запястью Одноглазого. Наградой стал вопль и стук сабли о землю. Жаль лишь, второй бандит вмешался, не дав добить врага. Пока Кевин задавал ему жару, а Одноглазый шарил внизу, подбирая оружие, Большая Башка, оставив Филипа в покое, бросился дружкам на подмогу.