— Офелия! — выкрикнул он в сотый раз, не надеясь услышать ответ. И добавил, тоже далеко не в первый, и тоже без особой надежды: — Дениза, мы возвращаемся. Я не смею больше рисковать вами. — Он остановился и сложил руки на груди, показывая, что говорит серьезно.
— Можете уходить. Я продолжаю искать. — Стройные ноги в сапожках ни на миг не замедлили шаг. Пришлось догонять.
— Тогда я уведу вас силой. Понесу, если понадобится.
— Полагаете? — В ее голосе звучала насмешка. — Вы, конечно, сильнее меня, но если я начну вырываться и бить ногами, мы далеко не продвинемся. Разве что вы готовы оглушить меня и тащить, как мешок сена.
Она права, чертовка. Фрэнк едва не выругался.
— Дениза, умоляю вас. Мы уже давно кружим по улицам — и ничего. Если с вами что-то случится, это будет моя вина, — Он обогнал девушку и встал у нее на дороге, положил руки на плечи, принуждая остановиться. — И я не прощу себя даже на том свете.
Дениза упрямо покачала головой — и опустила ее. — А если несчастье произойдет с Офелией, это будет моя вина.
— Ну что вы… — растерялся Фрэнк. — Почему вы так говорите?
— Потому что я носила ей эти романчики, где героини вечно убегают из дома с возлюбленными, я учила ее обманывать родителей, словно это такая забавная игра. Я желала лишь, чтобы у нее был кусочек свободы!.. Что-то, кроме поучений и запретов непреклонной матери. Мне и в голову не могло прийти, что Офелия решится на такое, такое… — лицо Денизы скрывала тень от широкополой шляпы, но голос выдавал ее отчаяние и боль.
— Разумеется, вы не могли такого подумать! — Невыносимо хотелось привлечь ее к себе, обнять, успокоить… и Фрэнк в очередной раз поддался искушению. Шляпа полетела на землю, головка Денизы легла на его плечо, и он вновь вдыхал аромат ее волос.
— С ней случилось что-то ужасное, — пробормотала девушка, вздрагивая.
Фрэнк осторожно погладил ее по спине, подавляя желание покрепче сжать Денизу в объятиях. — А я думаю, что ее уже нашли, просто мы об этом не узнаем, пока не вернемся назад. Если ж нет, обещаю, я снова отправлюсь на поиски, и буду искать всю ночь.
Дениза отстранилась, и он уловил в ее глазах знакомый решительный блеск. — Я не могу успокоиться, пока ее жизнь под угрозой. Я понимаю, чего вы опасаетесь, я тоже боюсь, но… Офелия — совершенный ребенок, ее держали вдали от мира, и она не имеет о нем ни малейшего представления. Она в куда большей опасности, чем мы с вами. Еще полчаса, хорошо? Дойдем до границы с Тьмутенью и пойдем назад, ко дворцу, а потом походим вокруг площади Принцев.
Фрэнк кивнул, вздохнув про себя с облегчением. Главное, что она согласилась вернуться.
Он взял девушку под локоть, положив другую руку на навершие меча, и они двинулись дальше по улице, которая, слава Богам, оставалась безлюдной. — Нам далеко до этой, как ее, Тьмутени?
— Да нет, это уже через…
Он поднял палец в воздух, призывая к молчанию. Где-то вдалеке раздавались звуки схватки — лязг металла, крики, приглушенные расстоянием.
Дениза тоже услышала их и замерла, прислушиваясь.
— Мы должны узнать, что там происходит! — воскликнула она через пару мгновений, как раз когда он сказал: — Нам надо уходить!
Еще сочтет его трусом, убегающим при первом признаке опасности…
— Ладно, но вы идете за мной и во всем меня слушаетесь, — твердо произнес Фрэнк, понимая, что надежда на это весьма призрачна.
Поворот, еще поворот… Свет луны на крышах… Дениза бежала рядом, не отставая. Какая же она все-таки смелая, восхитился он не в первый раз. Слишком смелая…
Вскоре начало казаться, что они безнадежно запутались в городском лабиринте. И только звон оружия, становившийся все громче, говорил, что направление — верное.
В очередной раз завернув за угол, Фрэнк резко остановился. Улица вывела их к берегу, где шла настоящая схватка. Он едва успел перехватить Денизу и прижать к стене, укрывая их обоих в тени. Теперь можно было приглядеться…
Дениза вдруг дернулась в его руках. — Филип!
Фрэнку понадобилась пара мгновений, чтобы понять: человек, теснивший двоих противников сразу, — ни кто иной, как Кевин Грасс. Ярость, с какой он сражался, заставляла негодяев отступать, не оставляя им шанса на контратаку. Здесь, на темном пустыре, в движениях Грасса появились красота и грация, которых ему недоставало в бальном зале. Грация дикого зверя, красота хищника, расправляющегося с добычей.
Неподалеку дрался Филип. Правую руку он прижимал к боку, но левой орудовал споро, удерживая на расстоянии противника, здоровенного громилу, действовавшего мечом и кинжалом.