— Он ранен… — Дениза вырвалась и встала рядом с Фрэнком, не заботясь о том, что лунный свет ярко освещает ее фигуру. Как завороженная, смотрела она на Филипа, который из последних сил боролся за жизнь.
Фрэнк схватил ее за локоть и бесцеремонно оттащил назад. — Стойте здесь и не выходите. Я иду к ним.
Она кивнула, без слов протягивая пистоль, который взяла с собой. Ему он пригодится больше.
Пистоль Денизы в одной руке, в другой — меч, Фрэнк побежал вперед, надеясь, что элемент неожиданности сыграет в его пользу. Кому прийти на помощь — вот вопрос. Грасс не мог долго держать столь бешеный ритм, а Филип ранен…
Фрэнк был уже совсем близко, когда Грасс мощным ударом отбросил одного из противников назад, и прыгнул, метя кинжалом в грудь второму. Отличный прыжок, удар, что почти попал в цель, вспоров плечо врага, — и грозил стать последним. Словно из ниоткуда возник третий головорез, вскидывая клинок за спиной Грасса.
Фрэнк выстрелил, почти не целясь.
Грохот едва не оглушил его самого, а когда дым рассеялся, он понял, что промазал. Хорошо еще, что в Кевина не попал — мог ведь.
И Грасс, и его соперники обернулись одновременно, застигнутые врасплох внезапным вмешательством. Потом тот из незнакомцев, что был покоренастее и пониже, рванул к Фрэнку.
На миг, показавшийся вечностью, Фрэнка захлестнул страх, такой, от какого внутренности сжимаются в тугой комок и дрожат колени. А потом он уронил ставший бесполезным пистоль и взмахнул мечом, блокируя удар.
В Академии его бы не похвалили — надо отводить удары, а не ставить жесткий блок, как мальчишка, дерущийся на палках. Но главное, он был все еще жив.
Шли мгновенья, звенели мечи, его клинок, короткий и прямой, против чуть более длинного, в зазубринах, меча соперника, а Фрэнк оставался на ногах, себе на удивление. Было уже не до страха, хотя Фрэнк и успел понять: его противник — сильнее. Хорошо хоть, схватка неплохо того вымотала: по низкому лбу тек пот, мужчина тяжело дышал. Он был немолод — виски осветлила седина.
Что ж, будь что будет. Главное, теперь Филип и Кевин справятся.
В пылу битвы ему почудилось, что рядом, на краю зрения, метнулась тонкая тень.
— Филип! — отчаянный женский вопль прорезал воздух совсем вблизи. — Филип!
Следом вскрикнул Грасс, в коротком возгласе — ярость и страх.
Нет, это не может быть она! Дениза за углом, в безопасности!
Но когда Фрэнк посмотрел туда, где только что сражался Филип, сердце его упало на камни мостовой и дальше, в темную бездну.
Филип растянулся на земле, беспомощный перед врагом. Взлетел меч для последнего удара… А на спине громилы уже висела Дениза. Впившись зубами ему в ухо, сдавив руками горло.
Громила взревел и попытался скинуть ее, как медведь стряхивает с холки пса. Ударил локтем, попав по ребрам. Но не тут-то было. Тростинка в сравнении с этим верзилой, Дениза держалась за него с силою, которую придает отчаяние. Или любовь.
Выпады противника Фрэнк отражал в эти мгновения лишь чудом, не в силах отвести взгляд. Лезвие полоснуло плечо — он едва почувствовал это. Увидел, как громила заводит назад руку с кинжалом — и перестал дышать.
Он готовился услышать крик Денизы… Но заорал громила, когда Филип, приподнявшись, вогнал меч ему в брюхо.
Слава Агнцу! Фрэнк смог наконец вздохнуть. Сосредоточился на враге — и едва не опоздал. Отшатнулся, уходя от клинка, царапнувшего по груди. С трудом удержался на ногах.
(Рядом — крики, вой, лязг оружия…)
Противник тут же рубанул снова, и Фрэнк едва успел поставить неуклюжий блок лезвием. Мечи скрестились в воздухе, металл болезненно взвизгнул, столкнувшись с металлом. По рукам пробежала боль…
Фрэнк мог быть плохим фехтовальщиком, но меч работы мастера Феррина из эссенской стали оказался выше всяких похвал. Темный, видавший виды клинок противника раскололся с пронзительным звоном.
Мужчина ругнулся на чужом языке, уходя от ответного удара, отпрыгнул назад. Сейчас бы сделать выпад, насадив его, безоружного, на меч, как насекомое на иглу… Но рука Фрэнка вдруг отяжелела. Перед ним был почти старик, десятков пять, не меньше, и лицо его искажал страх.
Когда противник выдернул кинжал из-за пояса, Фрэнк снова бросился в атаку. Боец с седыми висками отбивал его удары, как мог, и отступал, отступал, отступал… пока не напоролся спиной на клинок Кевина Грасса. Он сполз с меча на землю, харкая алым, а Грасс проводил его в путь последний пинком.
Грасс тяжело дышал, темные брызги на лице могли быть только кровью. Вид он имел столь грозный, что мгновение Фрэнку казалось — следующим этот меч пронзит его.