— Ну, поначалу они цеплялись ко мне за то, что я из благородных, учился стишки писать и не вытираю нос рукавом. Но это продлилось недолго… скоро они возненавидели меня ради меня самого. А за вас, — с нехорошей улыбкой добавил Грасс, — я не волнуюсь. Вы сумеете подлизаться и к бешеному псу.
Фрэнк никогда в жизни ни к кому не подлизывался, но спорить не стал. Пусть будет так.
— Ну что, осмотрим дом? — предложил Кевин равнодушно. — Обед еще не подали.
Поднимались на второй этаж они по темной лестнице. Фрэнк придерживался за натянутую вдоль стены веревку, пока глаза не начали привыкать к полумраку.
— Ночуем мы там, — доносился сверху голос его проводника. — Раньше здесь были большие залы, но Кэп велел разгородить их на части, чтобы у каждого была своя конура. Боится, что коли мы будем жить в городе, нас перережут по одному в постелях. Ищеек в городе любят, коли еще не поняли.
— И что, на ваши жизни часто покушаются? -
К скрипу ступеней прибавился треск сухого смешка. — Ну, с местными бандами у нас взаимопонимание. Договор. Мы не слишком усердствуем, а они нас не трогают. Бывает, конечно, во время облавы злодей порежет кого-то, но героев еще ни из кого не сделали. Да, еще нашего Боба как-то жена едва не прикончила скалкой… — Значит, опасности никакой? — спросил Фрэнк с разочарованием, которое не смог скрыть.
И снова — колючий смешок. — Опасность есть, Ваша милость. Положитесь на мое слово.
Фрэнк не видел лица Грасса, но намек, кажется, уловил. — Отлично, значит, скучно не будет.
На втором этаже в обе стороны расходился узкий коридор. Бледный свет проникал в него поверх не достигавших потолка дверей, больше похожих на дверцы загонов. Кевин подошел к третьей слева и пнул ногой. Заскрипели петли.
— Это мое место. Никогда не входите без предупреждения — я поставил здесь кое-какие ловушки.
Фрэнк заглянул внутрь и невольно поежился — комнатушка напомнила камеры Скардаг, что сдавали тем из заключенных, кто мог наскрести денег на кровать, — но не больше. Его собственная была обставлена куда богаче.
Жалкий закуток с голыми стенами, унылый и неприютный, почти целиком занимала узкая кровать. В ногах — маленький сундук, запечатанный тяжелым замком. Оплывшая свеча, медный таз, медный поднос, кувшин, — вот и вся утварь, что скрашивала быт Ищейки. На изголовье лежала толстая книга.
— Ты тут живешь? — спросил Фрэнк, не в силах отделаться от ощущения, что перед ним — место заточения.
— Сплю. Вам не нравятся мои покои?
— Здесь очень… чисто. В этой камере и впрямь царили порядок и чистота просто безупречные, даже ночной горшок был начищен до блеска.
Грасс будто его мысли читал. — Что, в Скардаг было пороскошнее?
Фрэнк не стал отрицать. — Значительно. Я пользовался многими привилегиями. Мне отвели просторное помещение, а комендант одолжил собственную мебель. Но знаешь, я был бы рад спать на улице, лишь бы почувствовать траву под ногами и дождь на лице, увидеть что-то, кроме постылых серых стен.
— Чувствуется, что вы никогда не спали на улице, — усмехнулся Грасс. Прежде чем Фрэнк мог ответить, продолжил, неопределенно махнув рукою в сторону потолка: — Выше показывать особо нечего. На третьем этаже жить нельзя, крыша протекает. Правда, Кэп нашел местечко посуше под свой кабинет, но и там не на что смотреть, кроме тараканов, внушительной коллекции бутылок и одного потасканного пьянчуги.
Так вот что за стук доносился сверху — то прохаживался у себя капитан. Каблуки отбивали неспокойную дробь. Может, радостное возбуждение не давало сидеть на месте?..
— Есть еще башни. Одна — развалина, в нее ударила молния. А на вторую годами не поднимались — до меня.
Особняк и правда нуждался в ремонте. По коридору с унылым присвистом ползал сквозняк, и Фрэнк поплотнее запахнулся в плащ. — Я тоже люблю башни. И крыши… Смотреть на мир сверху — замечательное ощущение, — Фрэнку вспомнились зеленые холмы Длели, где он вырос, такие, какими он видел их со старой голубятни. Крошечные домики соседней деревушки, дым из труб, сизым облаком летящий в небо… В тюрьме иногда казалось, что все это ему приснилось.
— Вот-вот. Особенно приятно смотреть на него в одиночестве. Поэтому, коли подниметесь на мою башню, мне придется, со всем почтением, скинуть вас с нее.
Фрэнк хмыкнул. Кевин просто не мог обойтись без угроз и оскорблений. Что ж, это было приятнее, чем манера Роули.
— Еще мы держим конюшню с лошадьми, на которых нам не дозволяют ездить, склад оружия под замком… Запасы эля и жратвы на небольшую осаду… Ну и, конечно, огромный подвал, который мы, благодаря щедрости лорда Филипа, скоро оборудуем по последней моде.