Фрэнк поморщился, и от Грасса это не ускользнуло. Его взгляд стал насмешливым. — Когда-нибудь наблюдали пытку, мой лорд? Это можно устроить — мы поймали одного типа, будто специально для вас.
Фрэнк зябко дернул плечами, по которым пробежала невольная брезгливая дрожь. Об этой стороне службы Ищеек он раньше не задумывался. — Нет уж, благодарю.
— А зря, — Грасс криво усмехался, — зрелище поучительное. Или вы, как прежде, испытываете неодолимое отвращение к кровопролитию?
Фрэнк посмотрел ему прямо в лицо. — Я понял, что иногда без него не обойтись.
— Отлично, — в мертвом взгляде Ищейки заблестело что-то, похожее на азарт. — Тогда пойдем во двор и проверим, не разучился ли мой лорд убивать.
II.
Их встретил рык и клацанье челюстей. По внутреннему двору катался рыже-черно-пегий клубок сплетенных тел, посылая во все стороны грязные брызги. В итоге победителем вышел огромный пес, широкогрудый, без правого уха. Он зажал кость — свой трофей — в жутких челюстях, посмотрел на Фрэнка странными желтыми глазами, и, глухо зарычав, скрылся в будке.
— Кажется, я ему не понравился, — заметил Фрэнк.
— Ему никто не нравится. Мерзкая тварь.
Во дворе подвывал осенний ветер. Ни деревьев, ни грядок, — только лужи да истоптанная земля. По крайней мере, здесь имелся колодец — отлично. И истерзанный пелл, весь в глубоких зарубках. На него Фрэнк повесил плащ.
Снаружи особняк, пусть и побитый временем, смотрелся внушительно. Если отремонтировать, то и старожилы, и новички из будущего пополнения смогут свободно расположиться в главном здании и двух прилегавших к нему корпусах.
Фрэнка заинтересовал полустертый барельеф над дверью: восходящее солнце, а в нем — треугольник, расчерченный крестом. — Это какой-то герб? — Он уже видел это изображение раньше, на украшавших парадный фасад медальонах.
Пальцы Грасса отбивали нетерпеливую дробь по рукояти меча, но он все же ответил: — Это здание когда-то принадлежало братству мистиков. Всякие астрономы, алхимики и другие ученые, разные шарлатаны, добывающие золото из свинца, путешественники, вроде даже купцы и лавочники. Объединяло их одно — они были чокнутыми. Пытались проникнуть в тайны вселенной и предсказать будущее.
— И что с ними сталось?
Грасс пожал плечами. — Говорят, однажды они просто… исчезли. А почему — есть две версии, выбирайте на свой вкус. По одной, разбежались, когда в нашей стране начали зверствовать андаргийские Овчарки. Не стали дожидаться, пока их отправят на костер. А по другой… По другой, заглянуть в будущее им все же удалось. И там они увидели, что близится день Последней битвы, прозрели тьму, что опустится на землю, и ужасы, что придут с нею. И не выдумали ничего лучше, придурки, как уйти жить под поверхность, в темные туннели, что извиваются под городом. А чтобы не было соблазна вернуться к свету — выкололи себе глаза.
— Неужто это может быть правдой?
— Вы меня спрашиваете? — Грасс пожал плечами. — Считайте, как хотите.
Верить, что где-то там внизу, в кромешном мраке, ползают слепцы, ощупывая чуткими пальцами стены туннелей, было куда интереснее. Но — сложнее. Разве кто-то согласился бы добровольно не видеть больше голубого неба и лучей солнца? Того самого солнца, что восходило на эмблеме братства. Или — опускалось?
— Коли передумали разминаться — так и скажите, — цепочку мыслей разрубил презрительный голос Кевина.
— Вот еще! — возмутился Фрэнк. — Я тоже хочу узнать, на что способен после того, как два года покрывался ржавчиной в Скардаг.
Он только потянулся за оружием, а Грасс уже доставал свое.
Меч Кевина скользнул из ножен с мягким шелестом, и Фрэнк узнал блеск красноватой стали, волнистый ее узор, форму клинка — как язык пламени. Подарок Филипа — значит, Кевин от него не избавился.
С бастардом Кевина его короткому палашу было не сравниться. Впрочем, Фрэнк не переживал по этому поводу, зная: вооруженный полуторником, пикой или осколком бутыли, Грасс мог расправиться с ним без особых усилий.
Первый рубящий удар едва не выбил меч из рук Фрэнка. Он остановил второй, нацеленный ему в ногу. Блокировал третий — неуклюже, лезвием, и на остром крае появилась зарубка, а руку, от пальцев до плеча, пронзила боль. Потом потерял ударам счет.
Атаки Кевина были так разнообразны, словно он решил разыграть с Фрэнком весь знаменитый трактат мастера Фервила. Фрэнк понимал — Грасс хочет узнать, на что сейчас способен старый знакомый, его сильные и слабые места.