Выбрать главу

Когда Заяц попытался сесть, он помог ему, разрезал кинжалом путы. Это измученное тело ни для кого не представляло опасности. Поддержал за плечи, чтобы опять не свалился.

А потом Заяц заговорил. Быстро, захлебываясь, словно боялся опоздать. Признаваясь в новых злодействах, засыпая их именами и кличками, названиями мест и улиц.

— Но чтоб мне провалиться, — добавил в конце, не сводя отчаянного взгляда с Фрэнка, — чтобы мне провалиться, мой господин, ежели знаю, кто зажарил Барта. Уж я бы сказал, мой господин, вам врать не буду, пусть меня заберет Тьмутень. — Вновь он мучительно наморщился, припоминая. — Даже не знаю, с кем он ссору мог водить. Хотя злой он был, бешеный…

Старик коснулся его плеча, и Фрэнка едва не передернуло. — Спросите его, Вашмилсть. Может, Нечестивец боялся кого?

Заяц услышал. — Да никого он не боялся… Его боялись! — Веки опять опускались — вот-вот потеряет сознание. — Я его когда последний раз видал, довольный был… Говорит, новую работенку в Лисе предложили, и заплатят хорошо… А тебя, говорит, не возьму, не мечтай… Больше ничего не знаю. Пусть черви выедят мне глаза, коли совру.

Скоро они это сделают, с грустью подумал Фрэнк.

— Кто предложил?! — потребовал ответа Старик.

— Чужеземец, говорил, вроде… — Видно, чувствуя приближение беспамятства, Заяц застонал: — Я все рассказал, вы обещали…

— Обещал и сделаю. Твоя дочь могла куда-нибудь уйти?

— Да там она, там. Куда ей… — Из последних сил он попытался поцеловать руку Фрэнка, с губ слетали обрывки благодарственных слов.

Фрэнк не думал, что это возможно, но на душе стало еще более мерзко. А потом голова Зайца закатилась на бок. Фрэнку даже показалось на миг, что он умер — но нет, тощие ребра еще вздымались. Боги не были милосердны.

Фрэнк поднялся на ноги, чувствуя себя бесконечно усталым. Повернулся к Старику. — Не мучайте его больше. — Ему пришлось напомнить себе, что этот грубый человек — ровня ему по чину, и добавить: — Это моя просьба.

Брылястое лицо седоусого скривилось от недовольства, но потом к Ищейке вернулось прежнее благодушие. — Как скажете, м'лорд. Из-за такого вот не поссоримся. Мы позаботимся, чтобы он тут раньше времени не сдох, не извольте беспокоиться. Я ж говорю, тут надобна привычка, — добавил он снисходительно. — Внутрях все закалить, так сказать. Потом оно легче пойдет.

Больше никогда. Фрэнк развернулся и бросился прочь.

~*~*~*~

II.

Фрэнк летел, не шел, по лестнице. Вырвавшись на свободу, согнулся, глотая воздух, — он задыхался.

Чей-то взгляд жег ему спину. Кевин. Прислонился к стене с видом столь же самодовольным, как недавно в зале.

Ярость, какую Фрэнк испытывал лишь раз или два в жизни, швырнула его к Грассу. Рука сама легла на навершие меча. — Понравилось? Интересно? Вы быстро войдете во вкус, — Кевин отлепился от стены, лениво потянулся.

Фрэнк ударил его в челюсть, туда, где змейкой белел шрам, и с удовлетворением увидел, как голова Грасса мотнулась назад. А потом тот сплюнул кровь и улыбнулся.

Фрэнк ждал ответного удара, но не сумел ни избежать его, ни подготовиться. Боль вспыхнула под ребрами, согнула пополам, разлилась огнем по легким и животу. Он глотал воздух открытым ртом, но не мог сделать ни вздоха.

Он был совершенно беспомощен, когда Кевин сбил его с ног подсечкой.

— Болван, чем, ты думал, мы тут занимаемся?

Фрэнк кое-как вскарабкался на четвереньки, пытаясь дышать сквозь боль. Грасс неспешно прохаживался вокруг, словно выбирая, куда ударить.

— Ездим на белых конях спасать принцесс? Еще не наспасался? — Каблук потертого сапога прижал руку Фрэнка к полу. — Может, пара сломанных пальцев поможет тебе… вам спуститься с небес в сей грешный мир?

Фрэнк прикусил язык, чтобы не вскрикнуть. Пульсирующая боль все длилась, а потом его противник убрал ногу.

Фрэнк поспешно прижал руки к телу, потер ноющую кисть. Боль прояснила голову, и сейчас, глядя на Кевина снизу вверх в ожидании нового удара, он оценил юмористическую сторону ситуации. — Ты знаешь, который раз за наше недолгое знакомство сбиваешь меня с ног?

Живот еще дико болел, его мутило, зато перед глазами больше не стояло окровавленное лицо Зайца.

— Третий, — ответил Кевин, скривившись.

— Четвертый, Грасс, четвертый. У нас это уже традиция.

— И у вас все не хватит ума понять, что лучше держаться от меня подальше, — Кевин смотрел на него сверху вниз, уперев руки в боки. В чуть раскосых серых глазах отражалось бесконечное презрение. — Я-то думал, вы будете благодарны за урок. Нет, я, конечно, понимаю, такими мерзостями будем заниматься мы, ваши подручные. А все же иногда неплохо знать, что творится в собственном подвале.