Хотя его легкие пышные волосы, спускавшиеся до плеч, были седыми, вблизи Велин уже не казался глубоким стариком — не дряхлость согнула ему спину, и не годы замедлили походку. Едва ли Познающему сравнялось больше пяти десятков. Фрэнк поймал себя на том, что слишком пристально, по меркам приличия, разглядывает эту причудливую фигуру.
Кособокий и скрюченный, Многомудрый выглядел так, словно когда-то попал в челюсти дракона, который пожевал его да выплюнул, еще живого. Шея изгибалась под странным углом, из-за чего голова тоже немного клонилась к левому плечу. Иссохшаяся правая рука безжизненно болталась вдоль тела. И хотя подметка одного сапога была выше, чем у другого, при ходьбе Велин неуклюже переваливался с ноги на ногу.
Зато такого доброго, по-детски открытого взгляда, как у Познающего, Фрэнк не встречал давно. От него потеплело на душе, а отталкивающие впечатления дня будто немного поблекли.
— Для меня честь познакомиться с вами. Филип уже рассказывал мне о ваших несравненных познаниях. Велин сощурился, смешно сморщив нос, покачал головой: — Ура! Не зря я столько времени незаметно внушал ему мысль о моей божественной мудрости! Мне тоже очень приятно познакомиться с таким вежливым молодым человеком.
Фрэнк осторожно взял протянутую ему левую руку, но пожатие тонких пальцев Познающего оказалось неожиданно сильным.
— А этот господин?.. — Велин с вежливым ожиданием посмотрел туда, где замер, изображая статую, Грасс.
— Один из Ищеек, подчиненных Фрэнка, — ответил Филип, даже не повернув головы. — Бравые ребята, гроза преступников!
Фрэнк был сыт этой ерундой по горло. Хотя Кевин и мог съесть его на завтрак, а Филип стал опытным государственным мужем, сейчас оба вели себя как полные придурки. — Филип, я тоже хочу тебе кое-кого представить, — Он помахал рукой Кевину. Тот нехотя отпечатал пару шагов вперед и снова окаменел, глядя прямо перед собой, как солдат на плацу. — Филип — Кевин Грасс. Кевин — Филип Картмор. Теперь вы знакомы и сможете здороваться при встрече и все такое.
Филип удостоил Грасса самого мимолетного из взглядов. — Боюсь, у меня нет времени раскланиваться с каждым встречным Ищейкой, ночным сторожем, и так далее.
— Действительно, господин Делион, Его Милость не может запоминать каждую пешку, — Кевин слегка поклонился Картмору. — Не утруждайте вашу память, мой лорд, мне хорошо известно, что у вас она короткая.
Филип улыбнулся. У него находились улыбки на каждый случай жизни, и эта была не из самых приятных. — Отчего же. Некоторые вещи я не забываю никогда.
На этот раз бывшие друзья обменялись взглядами более долгими.
Кевин фыркнул. — Короткая и избирательная.
Фрэнк подавил очередной вздох. — Я вижу, вы уже встречались.
— Ах да! Грасс же как раз занимается тем делом, ради которого мы сюда пришли, — Филип сделал вид, будто только что это вспомнил, но Фрэнка было не провести. — Почтенный, этот человек видел трупы и места, где их обнаружили. Это он рассказал мне про символы слярве.
Фрэнк насторожился. Пришлось напомнить себе, что он решил покинуть отряд. О каких бы злодействах ни шла речь, это не его забота.
В порыве энтузиазма, Велин быстро подковылял к Кевину. — Так вам знаком "язык мудрости"?! -
Они странно смотрелись вместе, Грасс — высокий, прямой и настороженный, и Велин, изогнутый, словно один из знаков слярве, взиравший на Ищейку снизу вверх с доверчивым дружелюбием.
— Скорее язык путанности. Ну, могу кое-что разобрать, — признался Грасс словно нехотя.
— Ну прямо как я! — Но светлая улыбка Познающего быстро померкла. — Наверное, было ужасно видеть тела этих несчастных. Мне очень, очень жаль.
Кевин пожал плечами. — Да я бы не прочь еще такие увидеть. Знать бы только, где искать.
— Отлично! — Голубизна подслеповатых глаз стала еще ярче. — Значит, вы будете рады услышать, что мы с лордом Филипом, возможно, сделали шаг к разгадке этих загадочных убийств.
Фрэнк должен был признать — это звучало интригующе.
III.
Дело шло к вечеру, и в зале, где Фрэнк утром знакомился с отрядом, начало темнеть. Ему чудилось, это подвальный мрак ползет вверх по стенам, забивается в углубления, метит лица Ищеек мертвенно-серым.
Но стоило Роули рыкнуть, и вот в огромном камине уже с новой силой запылал огонь, пол посыпали свежим сеном, на столе у очага появились чаши, оловянный бокал, и бутыли с вином. Пса изгнали во двор, а вместе с ним — почти всех Ищеек. В зале остались лишь те, кто занимался убийствами, о коих должна была пойти речь, и начальство.