Филипу, разумеется, отвели почетное место во главе стола. Он милостиво улыбался собравшимся с табурета, а стул, что притащили из кабинета Роули специально для высокого гостя, уступил Познающему.
— Что скажете, господа, — Хилари Велин обвел собравшихся ласковым рассеянным взором. — Приступим? — Он зашуршал разложенными на столе бумагами.
Филип глотнул из кубка, наполненного для него Роули, — и, невольно скривившись, отставил подальше. — Я уверен, все горят желанием вас выслушать, достопочтенный.
Фрэнк кивнул. — Разумеется.
От энтузиазма, переполнявшего его в начале дня, не осталось и следа. Мерзости, что увидел в подвале, наложили отпечаток на все, что его окружало. За ароматом свежего сена и сосновых поленьев он угадывал запах крови, а в треске пламени слышал хруст ломающихся костей. Но того, что Фрэнку рассказали об убийствах, хватило, чтобы пробудить его любопытство. Неплохо будет отвлечься от мыслей о человеке внизу, о том, как признаться Филипу, что так быстро сменил планы на будущее.
— Лорд Филип рассказал мне про эти жестокие убийства, про надпись на слярве, — Лицо Велина оживилось, рассеянности как не бывало. — Он знает, что я немного знаком с этим языком и, как любой Познающий, всю жизнь изучаю Ведающих, их труды и историю…
На другой стороне стола, Красавчик бросил подкручивать усы и беспокойно заерзал на скамье, а Роули покосился на Велина с подозрением. Сидевший слева от Фрэнка Старик, не скрываясь, вывел в воздухе защитный знак Руна.
Невозмутим остался лишь Кевин Грасс, устроившийся подальше от остальных. Все так же колол столешницу острием ножа, не отрывая мрачного взгляда от лезвия.
Фрэнк ловил себя на том, что невольно смотрит то на него, то на Филипа.
Сам он помнил о Ведающих лишь то, что рассказывали в Академии — смесь легенд и исторических хроник. Из трудов, написанных мудрецами древности на Высоком слярве, столетия и костры Святого Пастырства пережили лишь длинные, сложные для понимания "немногочисленные отрывки", погрузившие в сон не одно поколение школяров.
Пока Фрэнк пытался вызвать их в памяти, Познающий успел найти среди бумаг то, что искал.
— Для начала, о самой надписи, которую оставили рядом со вторым убиенным, в месте под названием Плешь, — Велин с энтузиазмом похлопал по своим записям здоровой рукой. Правая, скрюченная, бездвижно лежала на столе. — Она сразу меня заинтересовала, — Он показал всем лист, на котором кляксами расплывались два черных жирных символа. — Как вам, конечно, известно, в слярве одни и те же слова могут быть изображены сочетанием разных знаков. Каждый из этих знаков обладает собственным значением, а то, какие именно из них используются, придает слову дополнительный смысл…
Фрэнк припоминал что-то в этом роде. Смутно.
— Слово, что вы видите здесь, — шимаэль — редко составляется из этих двух знаков, только в высоком слярве глубоких, многоуровневых текстов. Первый знак, ши, когда используется в контексте этого слова, означает конец, одновременно становящийся началом, переход в иное состояние, принципиально отличное от прежнего. Ну, а маэль — знак известный, выпускники Академии, конечно, должны его знать… -
Фрэнк с легкой паникой заметил, что Велин смотрит прямо на него, тепло, дружелюбно… и с ожиданием. Увы, слярве никогда не был любимым предметом Фрэнка, а теперь он обнаружил, что треклятый язык подчистую выветрился из головы. Он глянул на Филипа, но тот лишь пожал плечами.
Их спас Кевин. — Маэль означает "свет".
— Грасс был у нас лучшим по языкам, — извиняющимся тоном заметил Филип.
— Совершенно верно, — согласился Велин, — свет, а также, в другом контексте, благодать, правильный порядок, рассудок… Маэль это свет в высоком значении слова — вечное сияние солнца, свет разума, свет как противоположность хаосу и первозданному мраку. О нем можно говорить очень много, замечательный знак. Таким образом, в этом начертании я бы перевел шимаэль как "конец света". Именно в таком значении это слово используется в тексте великого Илиера, где говорится о циклах развития вселенной. Есть возражения, дополнения? — Возражений не последовало. — Итак, конец света… Святые мужи нашего Пастырства сказали бы "День последней битвы", хотя, конечно, в верованиях древних и в трудах Ведающих такого понятия не было. С моей интерпретацией можно поспорить, поговорить о других имплицитных значениях такового сочетания. Но, с вашего позволения, господа, я думаю, что сейчас не стоит вдаваться в тонкости теологии, метафизики и иже с ними?.. — Он вопросительно уставился на сидящих за столом, будто надеясь, что они возразят.