Кевин глянул на Фрэнка краем глаза, но продолжал колотить по пеллу, пока деревянный меч не раскололся в его руках. Когда он отбросил обломки и обернулся, конь Фрэнка попятился назад, тихо заржав.
На звук из будки с неистовым лаем вылетел черный зверюга, походивший на исчадие ада еще больше, чем Грасс, и Фрэнк едва сумел удержать перепуганного мерина. Порадовался про себя, что успел заблаговременно спешиться.
— Вон! — Кевин принялся озираться вокруг в поисках камня, но стоило ему нагнуться, как пес скрылся в будке. — Трусливые твари, кони. Не удивительно, что наш общий знакомый их так любит. А эту тварюгу давно пора прикончить, — Он злобно покосился на будку, из которой неслось глухое рычание.
— Он же просто стережет, как умеет, — заступился за собаку Фрэнк.
Лай огромного пса разбудил местного то ли конюха, то ли слугу. Растрепанный мужичок вышел во двор, позевывая, и забрал у Фрэнка коня, который все еще нервно прядал ушами и закатывал глаза.
— Ладно, — Кевин нетерпеливо тряхнул головой. — Приступим.
Фрэнк снял плащ и куртку и повесил на выступающий сучок пелла, а Кевин потянулся к ножнам, лежавшим поперек дождевой бочки, за своим фламбергом. Поймав свет факелов, волнистый клинок ожил языками пламени, и взвился в небо, такой же смертоносный, как и они.
Первая схватка в полумраке оказалась короткой, и Фрэнку опять пришлось поваляться в грязи. Затем Кевин заставил его поднять оружие и прогнал по двору, и еще раз, и еще. К концу тренировки у Фрэнка болело все тело, дрожали руки, выдерживавшие неистовые удары Грасса, а одежда могла бы стать достойным украшением садового пугала.
Ополоснувшись водой из бочки и встряхнувшись как собака, Грасс надел рубашку, потрепанный кожаный джеркин, перекинул через плечо перевязь. — Сегодня ты… вы можете мне пригодиться, коли хотите, — буркнул он, убирая фламберг в ножны.
Это было что-то новое… — Буду рад оказаться полезным, — согласился Фрэнк, накидывая куртку и плащ поверх измазанной рубашки.
Кевин снял фонарь со стены, зажег от факела и протянул Фрэнку. — Вот, держите.
— Что я должен буду делать? — Его уже терзало любопытство.
Кевин пожал плечами. — Держать фонарь. Я же сказал.
Он зашагал к арке, ведущей во внешний двор, и Фрэнк поспешил следом.
II.
Ночная улица предстала перед Фрэнком совсем другой, чем виделась со спины коня.
Их окружила кромешная чернота, та, что наступает перед рассветом. Зябкая и влажная, она липла к коже и заползала в легкие. А запах! Здесь, внизу, улицы воняли почти так же, как подвал Красного Дома. Сперва то была просто сырость, но стоило завернуть за угол, как в ноздри шибанула ядреная смесь, сочетавшая ароматы мочи и навоза с кислыми нотами гниющих отбросов.
Отзвуки шагов, шорохи, доносились то издалека, то будто бы совсем рядом. Кому или чему не спится в такое проклятое время? Кошкам, подсказал рассудок. Счастливым любовникам, спешащим домой. Нам. А маленький мальчик в нем, боявшийся темноты, слышал дыхание зверя, поступь призраков.
Тьма клубилась, жила, глотая свет его факела. Фрэнк едва видел в двух шагах перед собой. В каждом закоулке скрывалась угроза, которая, он знал, могла оказаться не воображаемой.
Признаться, ему было не по себе. Хороший же из меня Ищейка, коли боюсь собственной тени. Хотя нет, не тени — ее тоже проглотил мрак.
Впереди, Кевин двигался как человек, изучивший каждый дюйм этих улиц, — что он, скорее всего, и проделал.
Они оказались под аркой, соединявшей два дома, и Фрэнк вздрогнул, когда сверху донесся влажный шелест. Он остановился и вскинул фонарь вверх, но заметавшийся свет не мог пробиться в угольную черноту под сводом.
— Прости, мне показалось, — извинился он перед Грассом.
— Показалось или нет, идем дальше.
Хотя сердце его норовило уйти в пятки, билось оно быстро и весело. Коли это не окажется очередной издевкой Кевина, Фрэнку предстояло поучаствовать в настоящем приключении, он это чувствовал. И держал свободную руку на рукояти меча.
Вскоре Фрэнк совершенно запутался в лабиринте темных стен, по которому они блуждали. Поворот за поворотом, иные проулки — столь узкие, что широкие плечи его спутника едва протискивались в пространство между домами. Под ногами — отвратительная жижа, чмокающая при каждом шаге. Когда Фрэнк поскользнулся во второй раз, Кевин обернулся и смерил его убийственным взглядом.