Когда распахнулась дверь, Ренэ едва не подпрыгнула. Заставила себя подняться медленно, с достоинством. Во рту вдруг пересохло.
Пол встал рядом с нею, поднялись и остальные.
…Бэзил вошел в зал с покаянно опущенными ресницами и склоненной головой. Приглушенные оттенки его наряда — ржаво-коричневый, бронзовый, цвета мха — идеально сочетались по тону с локонами, блестевшими как красное золото. Пряди рассыпались по плечам в живописном беспорядке, в руке он держал берет с пером цапли.
По крайней мере, Бэзил тоже разоделся в пух и прах — эти кружева, эти оранжевые топазы! Золотистый бисер и драгоценные каменья на коротком плаще вспыхивали, словно подмигивая друг другу.
В смущении Ренэ наблюдала, как Бэзил приближается, опускается перед нею на одно колено. Неужели она ударила по этому точеному носику?
— Моя леди… — потупясь, молодой Картмор выдержал паузу. — День, когда я оскорбил вас, стал днем, когда я возненавидел себя самого. С той поры меня терзают демоны раскаяния и вины. Я не обрету покоя, если в вашем ангельском сердце не найдется капли сострадания для недостойного, который молит вас о прощении как о высочайшей милости.
— Забудем об этом, — прощебетала Ренэ с очаровательной, она надеялась, легкостью. — Вы прощены.
Возможно, здесь стоило выразиться повитиеватее, в том же стиле, но от волнения в голове все смешалось. Зря она все же проболталась Полу! Что, коли Картморы невзлюбят ту, которая навлекла неприятности на одного из них, заставила унижаться, вымаливая прощение? Конечно, вслух они этого не скажут, но в душе…
Она протянула Бэзилу руку для поцелуя, но тот сокрушенно покачал головой.
— Я недостоин того, чтобы коснуться вашей руки. Позвольте мне лишь приложиться губами к вашему башмачку, и вы осчастливите меня сверх меры.
— Ну что вы, зачем же?… — пролепетала Ренэ, забыв о маске светской львицы. — Если хотите…
Бэзил склонился вниз, и ей ничего не оставалось, как чуть приподнять край подола. Чувствовала она себя отменно глупо — а еще и эти платформы!
Тонкие губы прижались к носку туфельки. — Благодарю вас, — торжественно прошептал Бэзил, распрямляясь.
Пол выглядел не слишком довольным. — К чему это шутовство? Ты прощен, Бэзил. Впредь думай, что делаешь.
— Поцелуй руку леди и будь счастлив, что наш добрый друг и его супруга столь снисходительны, — велел лорд Томас.
Бэзил взял предложенные ему пухлые пальчики своими, длинными и тонкими. Его идеальной формы кисть соперничала белизной с кружевом манжеты.
Это я должна целовать ему руки, а не он мне, с завистью подумала Ренэ.
Ее уже ничто не удивило бы, даже впейся Бэзил ей в палец зубами. Но вместо этого Ренэ ждал приятный сюрприз. Молодой Картмор извлек что-то из складок одежды. На свету вспыхнул камень, и Ренэ ахнула.
В оправе из брильянтов сверкал большой сапфир — того цвета, какой бывает у летнего неба, в час, когда день только начинает уступать сумеркам. Густая, неистовая синева.
Она потянулась к кольцу, как ребенок к пирожному, но одернула себя. Покосилась на Пола, который едва заметно пожал плечами.
— Прошу, примите мой скромный дар, — голос Бэзила был высок и холоден, как звон серебряного колокольчика. — Я специально искал камень, оттенок и сияние которого могли бы сравниться с цветом ваших глаз.
Он запомнил цвет моих глаз, мелькнула триумфальная мысль. Несмотря на все, что случилось в тот вечер!
— Благодарю вас. Я приму это кольцо в знак нашей дружбы, — Боги, что я несу?! Ничего, главное — улыбаться. А еще важнее то, что Бэзил надел кольцо ей на пальчик, и теперь оно принадлежало Ренэ!
Когда Бэзил встал с колен и отступил, Ренэ вздохнула с облегчением. Рядом с ним ее парализовало, как кролика в присутствии змеи.
— Я так рада, что вы простили нашего Бэзила! — воскликнула Дениза и снова поцеловала Ренэ. — Он очень мил, когда узнаешь его поближе, вы увидите.
Ренэ ох как сомневалась в этом…
Все расселись заново. Завязалась беседа о людях, о которых Ренэ никогда не слышала, пересыпанная шутками, которых она не понимала. Улыбаясь так старательно, что уже ныли мускулы лица, Ренэ то украдкой любовалась переливами самоцвета на пальце, то поглядывала на "принца".
Он сидел в кресле нога на ногу, немного боком, обратив к собранию надменный профиль, достойный быть вырезанным на камее. Белые пальцы крутили самый большой изумруд, какой Ренэ когда-либо видела, отрешенный взгляд следил за игрой света на гранях. Если Бэзила занимала общая беседа, он это отлично скрывал.